Чужая. Цветок викинга - Мастерица

Амита застыла на мгновение. Но кивнула. Ей было не важно, куда они сбегают. Лишь бы с ним!

Она быстро и осторожно сняла верхнюю часть роскошного свадебного наряда и небрежно отбросила его на постель. Затем взяла лёгкую накидку и, вложив свою руку в руку Амита, без раздумий бросилась вслед за ним.

Всего пару минут спустя в её комнату ворвался царь Ашоки и разъярённый Янар.

— Клянусь всеми богами, я догоню беглецов и верну тебе невесту! — прорычал Ашоки.

Янар же в это время схватил лежащее на постели платье девушки и глубоко вдохнул его запах. Амита. Его страсть. Его желание. Он непременно найдёт её и приручит! А этого безродного поганца убьёт!

Варвара открыла глаза. Все эти чувства. Чувства всех героев её сна. Она ощущала так ярко! Как такое возможно?!

Девушка повернула голову и всмотрелась в расслабленные черты спящего мужчины. И почему она так испугалась его в первую встречу? Она улыбнулась. Вчерашняя суббота была просто райским днём, который они провели только вместе. Он провёл ей экскурсию по дому, разрешив ей пользоваться всем, чем она пожелает.

Впрочем, почему бы и нет. В его кабинете был компьютер с расширенными возможностями интернет-поиска. Он сам ей об этом сказал.

Поэтому Варвара тихонько поднялась и, стараясь не разбудить Матвея, оделась и отправилась в его кабинет.

ГЛАВА 21

— Что ты делаешь?

Варвара обернулась на голос мужчины. Она сидела в его кабинете, за его компьютером. И искала данные.

Царь Ашоки. Жрец Янар. Великий воин Амит. Принцесса Амита. Это всё реальные личности. Они существовали. Она нашла информацию в трудах учёных и сейчас с упоением читала её.

— Смотри. Это всё люди из моих снов. Я, словно вспомнила свою прошлую жизнь.

Царь Ашоки — мой отец.

— Ты принцесса…

Матвей пододвинул второе кресло и уселся рядом.

— А я, стало быть…

— Великий воин Амит. Имена Амиты и Амита упоминаются реже остальных. Просто как факт существования. Нет продолжения их истории. Известно только, что после правления царя Ашоки трон каким-то образом занял Янар. Но, его быстро свергли и убили в ходе восстания...

— Сегодня в гости приедет Маргарита, моя сестра, — сказал Матвей, отвлекаясь на сообщение в телефоне.

— Мне… уйти? — неуверенно спросила Варвара.

— Нет. Ни в коем случае! Просто… С твоего разрешения, разумеется. Давай расскажем ей всё. Дело в том, что моя сестра… Многие считают её странной. Но она… Она умеет что-то видеть. Знаешь, она ведь была тогда, в момент аварии, в машине, вместе со мной выжила. На ней не было ни единой царапины. Только после она лет пять не разговаривала. А когда заговорила, говорила о таких странных вещах. О тех, о которых в силу детского возраста, знать не могла. И тогда я, под давлением дяди, решил, что все эти её странности нужно тщательно скрывать. Но, Маргарита… Она всё равно. Увлекается всей этой эзотерикой…

— Но ты ведь не веришь во всё это?

— Не верю… Но факты — вещь упрямая.

— Хорошо. Я не против, давай расскажем.

Поэтому днём они вместе приготовили обед и ждали Маргариту.

— Ого, я смотрю тут чем-то серьёзным запахло, в доме.

Она не могла сдержать улыбку, впрочем, как и Варвара.

Втроём они пообедали и после уселись в гостиной за бокалом вина.

— Вы что-то явно хотите мне рассказать? — усмехнулась Маргарита, — о том, что вы вместе, можете не рассказывать, всё и так видно. Здесь что-то другое.

— Ты права, — Матвей, сидевший рядом с Варварой, сжал её руку.

— Я хочу рассказать кое-что. В последнее время мне снятся сны. Очень странные сны. Про викингов… Вернее, про викинга. Очень похожего на Матвея. И ещё про…

Варвара подробно рассказала свои сны.

— Похоже на то, что ты вспоминаешь свои прошлые жизни, — нахмурилась Маргарита.

— Это плохо?

— Свои прошлые жизни обычно вспоминают те души, что были прокляты. Они пытаются снять проклятье...

... — Ты, безродный пёс! Ты посмел украсть мою невесту! Взять его!

Десятки человек устремились к Амиту, который мгновенно среагировав, оттеснил свою любимую к выступу в скале. Они не успели! Ещё немного и они оказались бы вне границ империи и оказались бы в безопасности. А сейчас ни время, ранние сумерки, ни местность, отвесные скалы, не были на их стороне.

Сейчас же он сражался одновременно с десятком человек. Амита в ужасе смотрела на этот бой. Амит был сильнее всех и побеждал, но десять воинов, которых он победил, тут же сменились новыми и за спиной Янара она увидела ещё множество воинов. Вот один из них, главный сподручный жреца, вскинул руку, и она увидела у него арбалет. Стрела была направлена в сражающегося великого воина. И она уже была выпущена. Амита сама не поняла, как сделала это. В несколько шагов она оказалась на линии полёта стрелы. Обжигающая боль. Боль от падения на скалистую поверхность. Крики с разных сторон. Она увидела, как ранили Амита, как он разбросал всех воинов и бросился к ней.

— Скажи это… — прошептала она, когда он склонился над ней, — скажи мне…

— Нет! Сейчас ты ни услышишь от него ни слова любви! — прорычал Янар, спрыгивая с лошади и приближаясь к ним.

Он выбросил вперёд руку, и горло Амита обхватила огромная змея.

— Так же, как он не услышит от тебя этих слов в тысяче последующих жизней! Я проклинаю вас и вашу любовь. И в тысяче рождений он будет любить тебя, а ты станешь его погибелью!.. Ты — должна была достаться мне, вместе со всей совей империей! А вместо этого ты предпочла погибнуть за этого безродного пса!

Янар склонился над распростёртым телом девушки.

— Ты будешь проклята, так же как и твой любимый воин! Тысяча жизней пройдёт, а проклятье будет над вами!

С этими словами, он отшвырнул тело девушки в зияющую пропасть. Амит, безуспешно борющийся с душащей его змеёй, закричал. С трудом поднявшись на ноги, он бросился в пропасть вслед за любимой…

Варвара проснулась с гулко стучащим сердцем и осмотрелась. Она дома, в своей комнате. В безопасности! Почему ей так страшно! Нестерпимо захотелось увидеть Матвея. Но она вспомнила, как сама настояла, чтобы он отвёз её домой. Прежде, чем окончательно переехать к нему в дом, как он предложил, она хотела провести некоторое время с отцом.

Варвара быстро умылась и оделась. На кухне приготовила завтрак и уселась за стол, ожидая, пока проснётся отец.

— Папа, присядь,