С ненавистью к тебе - Екатерина Юдина

- Пожалуйста, умоляю… не трогай меня…

Губы Асманда исказились в брезгливом оскале и я только сейчас поняла, что он взял со стола – маркер.

Альфа отщелкнул колпачок, после чего сорвал лифчик вниз, обнажая грудь и черным стержнем прикоснулся к ней. Жестоко, даже болезненно выводя там какие-то буквы.

Как только, он закончил, бросил маркер на пол и наклонился к моему уху.

- Ты думала, что я захочу прикоснуться к тебе? – его тяжелый, словно бы нечеловеческий голос полоснул по сознанию. – Ты грязная, никчемная шлюха. Мусор. Тебя может трогать только такой же ублюдочный отброс, как и ты сама.

Асманд рукой оттолкнулся от дивана и поднялся.

Я не дышала и не моргала. Не шевелилась, но краем глаза видела то, как Коул покинул комнату, захлопнул дверь.

Я осталась одна.

Глаза жгло. Я не могла пошевелиться и казалось, что сознание разрывалось на части.

Все он понимал. Слышал. И, как минимум, контролировал себя достаточно хорошо, чтобы сделать это.

Что… Что сделать?

Я приподнялась на локте и опустила взгляд на свою грудь.

Я столько лет училась с Асмандом в одном классе. Знала, какой у него почерк. С возрастом он немного изменился, но оставался все таким же ровным.

Я не сразу поняла, что он написал. Сознание плыло, рвалось, трещало и не так просто разобрать слова, когда они для тебя верх ногами.

Но все же спустя несколько секунд я наконец-то смогла прочитать:

«Грязная шлюха»

***

Ворвавшись в свою спальню, я сорвала с себя ветровку, которую взяла из своего шкафчика в спортивной зоне клуба. Благодаря ей, я смогла скрыть оторванные пуговицы на блузке.

Но надпись оставленная Асмандом, все еще была на моей груди и казалось, что она физически жгла кожу. Превращалась в ожоги.

Срывая с себя остаток одежды, я против воли, полная ярости подумала о том, что все последние дни я из-за Асманда возвращаюсь домой настолько потрепанная, словно меня грузовиком переехало. Каждый чертов день.

Но сегодня он перешел черту.

Глава 26 Тайна

Выйдя из ванной, я рухнула на кровать. Грудь сильно болела. Кожа на ней была воспаленной и красной.

Я не знаю, что это был за маркер, которым воспользовался Асманд, но я около двух с половиной часов пыталась его оттереть. Естественно, с небольшими перерывами, иначе бы не выдержала этой чертовой пытки, которую мне пришлось самой себе устроить.

И пока я это делала, разбила чуть ли не все, что находилось в ванной. От ярости и гнева меня выворачивало наизнанку.

Как Асманд посмел?

Схватив телефон, я достала его номер из черного списка и написала:

«Ты ненормальный ублюдок. Сволочь. Психопат. Подонок. Да чтоб у тебя руки отсохли. Член отвалился. Желаю тебе завтра подняться с кровати и голову себе разбить»

Сделав несколько глубокий вдохов я стерла это сообщение. Я изначально не собиралась отправлять Асманду что-то такое, иначе он поймет насколько вывел меня из себя. То, что я сейчас беспомощная, только и могу, что слать ему оскорбления.

Нет, я точно отправлю какое-то сообщение Коулу. Я не могу закрыть глаза на то, что произошло в клубе. Но оно будет более разумным. Точно болезненным для него.

Только, пока я не придумала, что именно написать, печатала вот такие оскорбления, мысленно представляя, что отправляю их Асманду.

«Да чтоб ты кофе подавился и умер. Потом ожил и переехал жить в канаву. Каждый чертов день страдал. Ты псина, а не альфа! Понял? Это ты грязный! Ты!»

Напечатав это, я стерла, затем вновь написала:

«Всем было бы лучше, если бы ты все еще находился за решеткой. Там твое место. Очень надеюсь, что однажды ты так же захочешь сдохнуть, как и твой отец»

Я застыла. Ладони дрогнули и я быстро удалила это сообщение, как и все предыдущие, после чего отбросила телефон на подушку, так, словно он начал жечь пальцы.

Я прекрасно знала о том, что, если хочешь сделать больно Асманду, нужно надавить на его кровоточащую рану, коей для Коула является его отец.

Но я слишком из многих соображений не желала этого делать. Несмотря ни на что, я не хотела даже как-либо минимально касаться этой темы.

Поднимаясь с кровати, и халатом сильнее прикрывая ноющую, болящую грудь, я прошла к окну, против воли вспоминая о том, что уже давно желала вырвать из своей памяти.

Когда мой отец отправил за решетку отца Коула, начался настоящий ад, включающий в себя попытки уничтожить всех, кто был приближен к семье Асманда. Это произошло не за один день. Ожесточенная, кровавая борьба шла месяцами.

И я до сих пор прекрасно помнила, как в один из дней, словно гром, разнеслась новость о том, что в тюрьме напали на отца Коула. Он был в критичном состоянии. Впал в кому. Многие говорили о том, что он, скорее всего, очнется, но остаток жизни проведет в состоянии овоща. Ни ходить, ни говорить… Он вообще ничего не сможет.

Все приближенные к нашей семье ликовали, а я была не в себе от ужаса.

Это ведь точно было спланировано. Я не знала, кем – моим отцом, или же кем-то из тех, кто был на нашей стороне, но это было заранее продуманное нападение. Точное. Жуткое.

Альфы ведь не могут вынести даже малейшую собственную беспомощность. Им предпочтительнее смерть, нежели быть слабыми, а тут отца Коула лишили абсолютно всего. Его не пытались убить. Намеренно делали так, чтобы он остался жив, но при этом всю оставшуюся жизнь жаждал умереть.

И я… тогда думала о том, что это слишком.

Он заслуживал тюрьмы. И, даже, если бы его убили, это было бы не так жестоко.

Все, что угодно, но… только не так.

Я не знаю, что тогда со мной происходило. До сих пор не понимаю. Возможно, во мне тогда горели остатки тайной дружбы с Коулом. Те, которые уже превратились в пепел, но на тот момент, все равно заставляли постоянно думать о том, что будет с Асмандом, когда он узнает, что случилось с его отцом. Это будет чем-то намного хуже самой раздирающей боли. Я ведь прекрасно знала, насколько Коул дорожил своим отцом.

Мы ведь и так победили. Зачем требовалось доходить до такой жестокой крайности?

Коул на тот момент уже был в колонии для несовершеннолетних