Моли ночь - Эмили Блэквуд

Синнером вместе, никто даже не смотрит в мою сторону. Мэгс гордилась бы. В последний раз, когда я ее видела, боялась повернуться спиной к кому-то хоть на секунду.

Будь она здесь, подруга велела бы мне, черт возьми, помыться.

Я сменила рваное бальное платье на штаны и огромную футболку в ту ночь, когда нас бросили обратно, но душ так и не приняла. Я больше не боюсь, что кто-то из этих парней нападет на меня. Нет, теперь сама мысль остаться одной слишком болезненна. Лежать в кровати — вот на что у меня хватает сил в последние дни.

Но по мере того как в темнице воцаряется тишина, понимаю: это, возможно, мой единственный шанс. Душевые пусты, так что можно покончить с этим.

Итак, сталкиваю себя со скрипучей койки и в третий раз с момента похищения направляюсь в душ.

Внутри совершенно пусто, как я и ожидала. Босиком прохожу по тускло освещенному помещению к дальней кабинке — той, что нравится мне больше всего, — и задергиваю занавеску.

На этот раз не оставляю белье. Либо мне окончательно стало плевать, либо уверенность доросла до слегка идиотского уровня. Сейчас я даже не пытаюсь себя анализировать.

Вместо этого закрываю глаза и наслаждаюсь тем, как горячая вода стекает по телу. Даже не осознавала, насколько замерзла, пока пар не заполнил легкие, а тепло не вернуло конечности к жизни.

Вот видишь, Афина? Ты жива. Дышишь. Даже принимаешь душ. Всё могло быть гораздо, гораздо хуже.

Повторяю эти слова, пока мою голову, потом тело, с особым усердием растирая бедра в надежде, что воспоминания о Синнере смоются вместе с пеной в водосток. Не хочу думать о том, как его тело касалось моего.

Но как бы ни пыталась утопить эти образы, невозможно забыть, что через три дня мы должны совокупиться.

Три чертовых дня.

В Притязании должно быть что-то большее, какие-то скрытые грани, что уже проявились между мной и Синнером. Потому что с той самой ночи я чувствую его. Сначала думала, что схожу с ума, но стоило ему появиться рядом, как в груди начинало трепетать. Тело загоралось, чувства обострялись, улавливая каждое его движение.

Это всё его сила. Другого объяснения нет. То, что я ощутила тогда ночью, тоже было ею, потому что это уж точно никак не могло принадлежать мне.

У меня нет силы. Я ничто. Никто.

А эти чувства к нему? Желание, чтобы он прикасался ко мне? Жажда большего, чем просто прикосновение? Всё это тоже часть его магии.

Потому что я ненавижу его. И он ненавидит меня. Конец истории.

Раздаются шаги, за ними низкие мужские голоса. Я замираю. Наверное, они видели, как я сюда вошла. Наверняка не станут делать глупостей.

Они продолжают болтать, заходя внутрь, — по крайней мере четыре голоса, которых я не узнаю. Потом к разговору присоединяется Синнер, посылая нежеланную искру возбуждения по позвоночнику.

Одна занавеска за другой с визгом проезжают по штанге, металлические кольца скрежещут так, что меня передергивает, затем один за другим включаются краны.

Ладно, может, они не знают, что я здесь.

Не знаю, что хуже.

Почему каждый раз, когда я захожу в душ, что-то случается?

Застываю на месте, боясь того, что может сделать группа мужчин, наткнувшись на мокрую, обнаженную женщину.

Пока задерживаю дыхание, они продолжают болтать, явно не подозревая о моем присутствии.

— Семь чертовых месяцев торчу здесь, — говорит один. — Если бы знал, что здесь нет женщин, с которыми можно пройти Притязание, ни за что бы не согласился.

Другой смеется.

— Они что, заманили тебя, пообещав секс?

— Эй! Звучало куда убедительнее, ясно!

Смех эхом отражается от влажных стен и потолка.

Шум заглушает звук того, как отдергивается моя занавеска.

Сердце болезненно замирает, когда Синнер входит внутрь.

Не задержи я дыхание, закричала бы. Но прежде чем воздух вырывается из легких, Синнер задергивает занавеску и встает под поток горячей воды, одной рукой обхватывая мою шею, а другой закрывая мне рот, заглушая любой крик, который я могла бы издать.

— Закричишь — они сбегутся, захотят посмотреть. Стой тихо, наберись терпения, и они уйдут через пару минут, — говорит он мне на ухо, — слова едва различимы сквозь шум воды.

Когда страх, охвативший меня при появлении его огромной фигуры, наконец рассеивается и тело обмякает, он убирает руку с моего рта. Вместо того чтобы отступить, он упирается обеими ладонями в стену позади, загоняя в ловушку.

— У тебя серьезные проблемы с душем! И с личным пространством! — скрещиваю руки на груди и сжимаю бедра. У него что, нет уважения к границам? Ни капли такта? Я же полностью голая!

Вода стекает с густых светлых волос и катится по обнаженной груди. Он без рубашки — разумеется, — рельефный торс кажется невероятным, особенно вблизи.

Синнер опускает голову, — вода дрожит на ресницах, и его взгляд скользит вниз, вниз…

Один из парней разражается смехом. Шутит про Министерство, потом кто-то задает Синнеру вопрос.

Его глаза продолжают блуждать по моему обнаженному телу.

Впервые с появления посетителей в помещении воцаряется тишина, если не считать стука воды о каменный пол.

Легонько толкаю его в грудь.

— Ответь им! — произношу одними губами.

Словно выходя из чертова транса, Синнер моргает.

— Конечно, — он прочищает горло. — С чего бы еще мне здесь находиться?

Его слова эхом отдаются в костях. Он молчаливый человек, правда, но когда говорит, то командует всем помещением.

Душевыми, занавесками и всем прочим.

Я не свожу с него глаз. Впрочем, смотреть больше некуда. Кроме крохотного пространства между нами и его голой груди — остались только мы.

— Еще два дня, и ты отсюда выйдешь, — говорит один из них. — Правда собираешься через это пройти?

Синнер кладет одну руку на мою обнаженную талию, позволяя пальцам коснуться кожи. Я резко втягиваю воздух. Чертово тело, зачем так реагировать. Возьми себя в руки, Афина. Он просто ждет, когда они уйдут, и свалит сам.

Синнер ведет себя так только потому, что он собственнический козел. Обязался пройти со мной Притязание. А значит, не хочет делиться. Ничего личного.

— Да, видимо, да, — отвечает он, а сам пристально смотрит мне между бедер.

В ответ его мышцы сжимаются еще сильнее. Черт.

Он точно знает, о чем я думала до их прихода. Уверена. Потому что он думал о том же. Вижу это в том, как он пожирает меня взглядом. Чувствую в крошечном импульсе ниже пупка.

Когда он берет меня за запястья, я не сопротивляюсь. Как и когда он отводит их от моей груди.

Я в