Замеченная - Кристи Уэбстер

надел один из своих дорогих костюмов, чтобы впечатлить её. Он сидит хорошо и подчеркивает мою комплекцию. Мне нужно свести её с ума так же сильно, как она сводит меня.

— Ты хорошо выглядишь, маленькая беглянка, — говорю я с кривой ухмылкой.

Она смеётся и отмахивается, направляясь к своему столу. — Взаимно, Грей.

Гордость наполняет мою грудь, когда я иду за ней. Юбка идеально облегает её задницу. Мои пальцы подрагивают, желая схватить подол и задрать его до бёдер, чтобы увидеть, какие на ней трусики. Я вытащил их все из её ящиков и осмотрел. У меня есть фавориты — фавориты, которые я не украл для своей личной коллекции сувениров Вайолет в надежде, что однажды увижу её в них.

— Что это? — спрашивает она внезапно, вырывая меня из мыслей.

— М-м-м?

Она оборачивается и сверлит меня взглядом. Её вздернутый нос раздувается от гнева. Я прикусываю внутренний угол губы, глядя на её надутые приоткрытые губы. Боже, мне нужны эти губы так же сильно, как воздух. Они были на вкус как сладкий мёд, когда мы целовались прошлой ночью…

— Грей, — шипит она. — Сфокусируйся.

Фокус.

Фокус.

Мои глаза на её.

Заблокированы.

Она у меня на прицеле.

И я иду прямо к ней.

Я уничтожу её сердце.

Она моя цель, а я — чертова пуля.

Моя, чтобы пронзить и застрять внутри.

— Грей. — Её голос мягче на этот раз. Эти тёмные брови больше не нахмурены в гневе. Они сдвигаются в беспокойстве. — Зачем ты купил мне стул? Я думала, это для тебя.

Я одаряю её самодовольной ухмылкой. — Ты практически уснула в нём. Как думаешь, зачем я заставил тебя протестировать его? Только не засыпай на работе. Мои методы разбудить тебя… — Я царапаю челюсть пальцем и сужаю взгляд на ней, облизывая нижнюю губу. — Нетрадиционные. Вероятно, незаконные.

Смущение красит её щёки и горло, когда её глаза быстро бегают, чтобы убедиться, что никто не услышал. Я просто пожимаю плечами. Кто на меня донесёт? Я, чёрт возьми, владелец.

— Грей, — бормочет она, её голос густой от эмоции, которую я хочу. Что-то, что мои уши приравнивают к нужде и похоти. Я хочу купаться в том, как она произносит моё имя. — Я ухожу меньше чем через две недели. Ты не должен был покупать мне стул.

Словно холодная вода окатила меня, я дёргаюсь от её слов. — Ерунда. Стул, который у тебя был — дерьмо. Ты заслуживаешь его.

Её щёки слегка розовеют, когда она ставит сумочку на стол. — Ты не должен был.

— Я сделал это, — бросаю я вызов низким тоном.

Она одаряет меня улыбкой, от которой сердце почти выпрыгивает из груди. Когда она садится и откидывается назад, она издаёт вздох одобрения. — Окей, так может, тебе стоило сделать это лет шесть назад.

Я ухмыляюсь и сажусь на край её стола. — После того как устроишься этим утром, у нас будет собрание.

Её брови сходятся вместе, когда она хмурится, и я мгновенно ненавижу потерю её улыбки. — Какое собрание?

— То, которое давно назрело, — говорю я со вздохом.

— Сэр, — с трудом выдавливает Труман, приближаясь с дымящейся кружкой кофе. — Как заказывали.

Я не упускаю лёгкого вдоха Вайолет. Гордость наполняет грудь, что я уже вношу изменения, которые сделают её счастливее. А то, что я заставляю этого придурка делать чёрную работу, приведёт её в восторг.

— Спасибо, — ворчу я, принимая кофе. Делаю глоток — вкус так себе, но хотя бы ей не пришлось его делать. — О…

Раздражение мелькает в его глазах, но он мудро сжимает челюсть, чтобы сдержать эти слова. — Да?

— Вайолет тоже нужно кофе сегодня утром.

Её ноздри раздуваются, когда он смотрит на неё. — Как вы хотите свой кофе?

Она садится и наклоняется вперёд, надевая стервозную улыбку, которую я никогда раньше не видел. — Я пью с сахарозаменителем, сахар.

Я сужаю на ней взгляд. Я точно знаю, что она не пьёт кофе так, но что-то подсказывает мне, что она говорит это, чтобы вывести его из себя. И, мальчик, это работает как шарм. Он издаёт сердитый фырк и уходит.

Её улыбка превращается в красивую, с которой я знаком, и её карие глаза блестят от торжества. Я люблю этот вид на её идеальном лице.

— Дай угадаю, — говорю я, мой взгляд задерживается на её пухлых губах, которые я жажду погрызть. — Труман любит сахарозаменитель в кофе.

Она смеётся, звук отдается прямо в мой член. — Он мудак. Поделом ему.

— Дай мне знать, если он хотя бы бросит на тебя косой взгляд, — говорю я твёрдым тоном. — Я хочу знать всё.

Облегчение меняет её черты, и это снова заставляет меня чувствовать себя грёбаным слепым придурком. Она справлялась с этим дерьмом шесть долгих лет. Я мог остановить это. Всё, что мне нужно было сделать — заметить…

— Я буду в своём кабинете. Приходи, когда обустроишься, — инструктирую я, прежде чем неохотно уйти от неё.

\

— Твоя мать хочет, чтобы ты остался с ней, чтобы она могла присматривать за тобой, — говорит отец перед окном больницы. Его руки сложены на груди, и он отказывается смотреть на меня.

— Пап, — ворчу я, морщась от бесконечного огня, который, кажется, разрывает мою спину каждый раз, когда я двигаюсь, несмотря на то что я был здесь неделями, восстанавливаясь. — Я не могу поехать туда. Ты знаешь, я не могу.

Он поворачивается, тяжёлый вздох на губах, и смотрит на меня с пренебрежением в глазах. Это прямой удар в сердце. Как бы я ни старался стать своим отцом — черт возьми, угодить ему — этого никогда недостаточно. Меня никогда недостаточно.

— Ну, у меня, чёрт возьми, нет времени заботиться об инвалиде, — рычит он, его обычно холодные черты лица искажены гневом.

Боль возникает в моей груди, но я игнорирую её. — Мы можем нанять медсестру. Пожалуйста, не заставляй меня оставаться там. Ты никогда не бываешь там больше и…

— Потому что я