Безмолвные клятвы - Аймэ Уильямс

Белла, должно быть, чувствует моё напряжение, потому что она поворачивает своё лицо к моей шее, её губы касаются моей кожи, когда она беззвучно произносит: «Вместе?»

Я встречаюсь с её глазами, видя там доверие, несмотря на всё, что она узнала обо мне, всё, что она потеряла из-за меня. Моя свободная рука обхватывает её затылок, когда я киваю один раз, доставая оба пистолета.

Что бы ни случилось дальше, мы встретим это как одно целое. Потому что Кармин и Романо забыли кое-что важное: раненое животное наиболее опасно, когда защищает свою семью.

А они угрожали и моей жене, и моей дочери.

Да поможет им всем Господь.

Глава 17. Белла

Вода неустанно стекает с одежды, пока я сижу за валуном с Маттео. Его тепло — единственное, что удерживает меня от неконтролируемой дрожи. Вода пропитала одежду, и каждый вздох — это борьба со стучащими зубами. Лучи фонарей шарят по пляжу, словно щупальца, сопровождаемые хрустом ботинок на гравии. Надо мной голос дяди продолжает отдавать приказы, каждое слово — напоминание о том, как сюрреалистично мой мир рухнул за эту неделю.

Я рискую выглянуть из-за края валуна, и моё сердце сжимается от одного его вида. Силуэт Кармина Руссо на фоне тусклого солнца, весь его вид — могущественный мафиози в идеально сшитом костюме. Даже сейчас, промокнув до костей и прячась, спасая жизнь, я замечаю эти детали глазами художника: как солнце ловит серебро на висках, как его итальянские кожаные туфли кажутся нетронутыми скалистым рельефом. Это мужчина, который играл со мной в карты, который учил меня водить Mercedes, который помогал мне избежать наказания, когда я делала что-то запретное.

А теперь он пытается меня убить.

— Ничего нет, — кричит один из поисковиков, его ботинки хрустят, приближаясь к нашей позиции. — Они могли утонуть.

— Найдите тела, — рявкает Кармин, и голос его тоже изменился: исчезло тепло, которое окрашивало его тон, когда он называл меня nipote. На его месте теперь что-то холодное, расчётливое, совершенно чуждое тому дяде, которого я, как мне казалось, знала. — Мне нужны доказательства, а не домыслы.

Рука Маттео снова находит мою, крепко сжимая. Даже сквозь хаос его прикосновение заземляет меня. Я знаю, о чём он думает: у нас закончились варианты. Поисковики методично движутся вдоль пляжа и их свет приближается с каждой секундой. Скоро они дойдут до нашего укрытия, и тогда...

Над нами жужжит телефон, звук резко прорезает тишину.

— Да? — отвечает Кармин, и что-то в его тоне заставляет мою кожу покрыться мурашками. “Это он настоящий”, понимаю я. Монстр, который прятался под маской любящего дяди. — Хорошо. Держи её под препаратами. ДеЛука будет более... сговорчив, когда узнает, что у нас его драгоценная дочь.

Я чувствую, как Маттео напрягается, каждая мышца сжимается от готовности к кровопролитию. Его хватка на пистолетах усиливается, и сквозь тусклый свет я вижу тот самый взгляд в его глазах — тот, который напоминает, что он именно тот хладнокровно убийца, о котором все говорят. Он рассчитывает риски, подсчитывает врагов, решает, сможет ли он вырубить их всех, прежде чем они окликнут Кармина.

Прежде чем они смогут навредить Бьянке.

Пляж открыт, солнце выглядывает из-за облаков, лишая нас теней. Я смогла насчитать как минимум шесть вооружённых человек, все с автоматами. Даже смертоносный Маттео не сможет справиться с ними всеми, пока кто-то не сделает удачный выстрел. Не с раненой рукой, из которой уже проступает кровь через самодельную повязку.

В моём сознании формируется идея: безрассудная, возможно, самоубийственная, но, скорее всего, это наш единственный шанс. Художник во мне видит композицию сцены, риски и возможности. Мой отец научил меня не просто стрелять, — он научил меня видеть возможности там, где другие видят только препятствия.

— Подожди, — выдыхаю я Маттео в ухо, так тихо, что только он может услышать. Его кожа лихорадочно горяча на моих губах. — Доверься мне.

Его глаза встречаются с моими в тусклом свете, глядя пристально и с вопросом. На мгновение я вижу там всё: страх за меня, ярость на них и что-то более глубокое, отчего моё сердце колотится. Спустя мгновение он коротко кивает. Доверие в этом простом жесте придаёт мне смелости.

Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоить дрожащие руки, затем выхожу из-за валуна.

— Дядя Кармин! — кричу я, поднимая руки. — Меня ищешь?

Шесть дул немедленно поворачиваются в мою сторону. Солнце окрашивает сцену в оттенки синего и золотого, превращая озеро позади меня в огонь. В этом свете я вижу Кармина отчётливее — по-настоящему вижу его. Дорогой костюм — Brioni, его фирменный стиль. Лысеющая голова идеально причёсана, несмотря на ранний час, а римский нос и сильная челюсть — отражение моего отца.

Но его глаза... Господи, как я никогда не замечала, насколько холодны его глаза?

— Белла, — Его голос сочится фальшивой заботой, когда он начинает спускаться по скалистой тропе. — Слава Богу, ты жива. Мы так волновались.

Периферийным зрением я вижу, как Маттео бесшумно движется, используя моё отвлечение. Каждый художник знает о негативном пространстве — местах, куда люди не смотрят, потому что что-то более яркое привлекает их внимание.

Сейчас я — яркое отвлечение.

— Ты волновался? — Я делаю несколько шагов вперёд, удерживая их внимание на себе. Босые ноги ноют на каменистом пляже, но я отказываюсь показывать слабость. — Также, как волновался о моей матери?

Что-то мелькает на его лице: досада? Или вина?

— Смерть твоей матери была трагедией. Ещё одна жертва ДеЛука, как и его первая жена, — Кармин выходит на пляж, отец Романо — сразу за ним. Четверо вооружённых мужчин расходятся полукругом, все направляют оружие на меня. Никто из них не замечает смертоносную тень, движущуюся за их спинами. — Пойдём со мной, nipote. Позволь мне защитить тебя, прежде чем тебя постигнет та же участь.

— Защитить меня? — Я выдавливаю горький смех, собирая всё презрение, на которое способна. Моё сердце колотится так сильно, что, уверена, они должны это слышать. — Как ты защитил моего отца?

Он выходит на пляж, его итальянские кожаные туфли каким-то образом преодолевают коварные камни с идеальной грацией. Четверо вооружённых мужчин создают смертоносную дугу вокруг меня, их оружие нацелено прямо на моё сердце. Отец Романо маячит у плеча Кармина, как тёмный ангел, его воротник священника — насмешка над всем, что он должен нести.

— Твой отец сделал свой выбор, — мягко говорит Кармин, и, Господи, в его голосе всё ещё