Каролина Кароль - Дарья Волкова

утра второй ключ от номера, поэтому стучать не пришлось. Будто это сильно облегчило ему жизнь. Лу застал Каро в моменте переодевания. Вот он и увидел это все вблизи — от чего у парней на трибунах рвет башню. Идеальная попа, обтянутая эластичными шортиками. И такая же эластичная форменная футболка, опущенная как раз наполовину.

Картина: умереть — не встать. Руки, заведенные вверх, эластичная ткань чуть выше сосков, ноги эти бесконечные в обтягивающем трикотаже.

Да ночью же у них все было! Еще как было. А толку-то…

Каро вынырнула из ворота, увидела его, ойкнула, и принялась срочно все одергивать и приглаживать, а потом выдернула из уха наушник. Так вот почему не слышала, как он вошел…

— Я… — она еще раз нервно пригладила спортивную форму. — Я на тренировку. Нас Гвоздь собирает.

Так, Лу, и ты тоже соберись! Если ты будешь так на Пушку слюной капать, хреновый ты спортивный врач! Но Леонид еще на какое-то время завис, наблюдая, как Каро торопливо надевает поверх шорт трикотажные спортивные штаны, потом натягивает худи.

Так, все, вот так вроде бы отпускает.

— Я на тренировку, — еще раз неловко пробормотала Каро, почему-то не глядя на него.

Так, стоп. Это что такое? Это же я — твой «Ты приехал» и «Я соскучилась». Леонид подошел, взял Каро за руку и притянул ее пальцы к своим губам. Им придется сегодня много работать, этим пальцам. Они не очень мягкие, это пальцы. Но это же не повод, чтобы не целовать их нежно-нежно.

— На пару минут можешь задержаться? Мне надо тебе кое-что сказать.

Каро, как завороженная, смотрела на свои пальцы в его руках. А Леонид опустил их руки и вдруг сжал.

— Помнишь, нашу первую встречу? — она все так же завороженно кивнула. — Давай снова познакомимся. Я — Леонид Кароль, врач команды «Северяночка».

Каро замерла, глядя на него своими огромными черными глазищами, а потом ахнула, прижала пальцы другой руки к губам.

— А Алексей Павлович?! Что с ним? Его же вчера в больницу увезли! — Каро вдруг отчаянно и отрицательно замотала головой.

Эй, ты чего подумала?! Лу притянул Каро к себе и обнял. Подождет там Гвоздь со своей тренировкой.

— Алексея Павловича ночью прооперировали по поводу язвы, он некоторое время не сможет работать. Я буду выполнять его функции.

Каро снова замерла, теперь уже в его руках. А потом шагнула назад.

— Ты не шутишь? Ты будешь вместо Алексея Павловича?

— Сомневаешься в моей компетенции?

— Нет. Я просто… Значит, что ты… Ты никуда не уедешь?

— Я бы в любом случае никуда не уехал. Но сейчас у меня есть легальная причина быть рядом с тобой. До конца выездных точно.

— Это… Это здорово, — Каро, наконец, улыбнусь. Правда, улыбка у нее вышла все же слегка неуверенная и ошалевшая. И тут паузу в их разговоре поставил звонок телефон. Каро посмотрела на экран и, вздохнув, повернула экран к Лу. Там красовалось лицо тренера.

— Все, мне надо бежать, — прошептала она.

— Нам. Нам надо бежать.

Каро рассмеялась, звонко поцеловала его в щеку и все-таки приняла звонок.

— Да-да, Сергей Евгеньевич, я уже выбегаю.

***

За какую-то ночь жизнь Каро опрокинулась. Еще вчера вечером она загибалась от тоски по одному бессердечному типу с плечами шириной с енисейскую плотину. Спустя менее чем через сутки этот же тип о чем-то бурно разговаривает с тренером команды Каролины. А через полчаса должна начаться очередная игра. И у Каро уже покалывает в кончиках пальцев от предвкушения. И от того, что он рядом. И никуда, никуда не исчезнет.

***

Игра вернулась. Просто вернулась — и все. Как будто ничего не пропадало, как будто все всегда так и было, без всяких перерывов, без провалов в игре. Трибуны привычно восторженно ревели, Гвоздь с упоением орал с края площадки, Софа и Юля сегодня были особенно хороши — в общем, можно было сказать, что сошлись все звезды.

Но как бы не так.

Нет, звезды, конечно, сошлись. Вместе с бровями на переносице Каро, когда она увидела, как Лу сел на корточки перед шлепнувшейся на скамейку Софой, как трогает ей ногу, как клеит уверенно и быстро тейп. Точно так же, как когда ей, Каролине.

Да что же это…

А Лу что-то говорит Софе, не убирая своей огромной ладони с ее колена, а связующая хлопает ресницами и улыбается, как дурочка.

Эй, але, вы! Хватит лапать и улыбаться, сейчас начнется партия! Эту идиллию прервал Гвоздь. А Каро с головой накрыло приступом злости. К счастью, спортивной, продуктивной. В этой игре была одержана победа — не совсем чистая, трудовая, но все-таки победа.

***

Наблюдать волейбольный матч в непосредственной близи — ну совсем другое дело. Весь день Лу был занят тем, что знакомился с медицинскими картами членов команды, изучал имеющийся в наличии медицинский инвентарь и медикаменты, переписывался с Алексеем Павловичем — хотя старался дергать его по минимуму — человек все-таки после операции, допрашивал Толика о порядке и нюансах работы со спортсменками.

И все-таки оказался не готов оказаться там, в самой гуще событий. В окружении около десятка длинноногих красоток. Нет, справедливости ради, красотками были не все. А такая, как Каролина — вообще одна-единственная. Но вот ноги от ушей — у всех. Каро была не самой высокорослой, была еще одна спортсменка, Надя, чуть выше Каро, но и остальные тоже никак не крошки-малышки. Находиться в компании девушек, многие из которых не намного ниже самого Леонида, было очень непривычно. Как Сергей Евгеньевич справляется, он же большинству из них где-то в районе груди? Нет, ракурс, наверное, прекрасный, но все-таки. Тренер же брал ором, жестикуляцией и прыжком.

Не оказался Лу готов и к тому, какой это злой спорт. Пусть и не контактный. Леонид и сам любил побегать по песку в пляжный волейбол. У него и у самого за плечами секция бокса, а уж это спорт контактный — контактнее некуда, сломанный нос — тому прямое подтверждение. Но профессиональный спорт — это совсем другое.

Это их работа. Победа — то, ради чего эти девчонки выходят на площадку. И ставки тут совсем другие.

Конечно, Леонид больше всего смотрел на Каро. Она сегодня умница. И нога не подводит. И не падает, скорее, летает, парит над площадкой, царит над сеткой, не оставляя соперникам шанса. И оглохнуть можно от ее атак.

Лу моргнул и перевел взгляд на другую девушку, на то, как она морщится — то ли от боли, то ли сдувая с лица упавшую