Неправедные ангелы - Алисия Рамос

Что бы я сделал, так это отправил ответное сообщение этому трусу.

ГЛАВА 12

РАЙЛИ

— Ты в порядке, чувак?

— Должно быть, он витает в облаках.

— В тот день, когда Энджел остепенится, ад замёрзнет.

Смех разнёсся вокруг меня, а я всё ещё не мог прийти в себя. Уши звенели, в голове было пусто. Мне хотелось только одного — чтобы они заткнулись.

— Замолчите! — сорвалось с моих губ.

Я тяжело дышал, грудь сжимало. Никогда не думал, что снова увижу Лоренцо. Или кого-то из них. Это было что — очередная игра, попытка отвлечь или запугать? Откуда мне знать, в безопасности ли Майя?

Я поднялся, опираясь на выступ доски, и снова взглянул на трибуны. Пусто. Его уже не было. А может, и не было вовсе? Может, они просто играли с моим разумом? Это не должно было случиться.

Из груди вырвалось низкое рычание. Остальные придвинулись ближе, будто ждали зрелища. Я не знал, что делать. Я не был настолько зол, чтобы причинить кому-то реальный вред… кроме того чёртового сервера. Слишком много. Особенно учитывая, что мой бизнес должен был оставаться в тени. Унизительно — выглядеть так, будто я теряю контроль прямо перед командой. Для меня это не было поводом для смеха.

Они специально пытались выставить меня посмешищем. И как бы я ни ненавидел это, придётся признать: у Майи теперь будет меньше свободы, чем я хотел ей дать. Это был единственный способ гарантировать, что с ней ничего не случится, когда меня не будет рядом.

— Ты что, не видел его? На трибунах! — я сорвался, размахнув рукой в сторону пустых мест.

Большинство пробормотали «нет». Остальные переглянулись — будто я увидел привидение, и начали медленно откатываться назад, подальше от драмы «невидимки». Пара человек просто пожала плечами и расхохоталась. Для них я, наверное, казался сумасшедшим. Но я знал, что видел. Мне нужна была Майя. Только она.

— Извини, чувак, — новичок хлопнул меня по спине. Всё моё тело напряглось. — Я не хотел сбить тебя с ног. Там никого не было, Ангел. Сходи к Доку, проверь голову.

Я зажмурился. Что выбивало сильнее — то, что мне не верила даже собственная команда, или то, что я выглядел слабым? Грудь сдавила паника, которую я едва удерживал внутри.

Взгляд зацепился за знакомую майку с буквой «А», перекинутую через плечо. На миг наши глаза встретились.

— Почему бы тебе не взять десять? — предложил Ник.

Но мне нужно было больше десяти минут. Следующее задание не могло ждать. Голова — могла. Я оглядел каждого из них и мысленно извинился за то, что собирался сделать. Слова, что вырвались, показались бы безумными, но мне было плевать.

— Мне нужно идти.

Резкое движение вызвало у одних замешательство, у других — тревогу. Я прорвался сквозь потрясённые лица, торопясь к раздевалке. И уже почти добрался… когда передо мной встал тренер.

Пот скатился по складке на лбу. Плечи бессильно опустились. Он не дал мне пройти.

— Ты не можешь просто уйти с тренировки, Кингстон. В субботу у нас важная игра! — взревел тренер.

Обычно, если что-то случалось, он устраивал разнос и отпускал нас, но сейчас был прав: плей-офф уже маячил впереди, и мы должны были быть в лучшей форме. Но я не мог позволить истории повториться. Я поклялся, что никогда больше не брошу Майю. Никогда.

Команда всегда была моим всем… Но теперь, глядя шире, я понимал — она ничто по сравнению с ней. Майя вернулась. Она — та, кому я принадлежал, и мой долг был защищать её. Лоренцо где-то рядом, и если Рокко решил послать кого-то, то выбрал не того. Сегодня он рисковал только одним способом уехать отсюда — в мешке для трупов. Майя всегда будет моим приоритетом. А уже потом команда.

— Прекрасно. С полным уважением, позвольте мне избавить всех от лишних хлопот и сделать вашу работу за вас. Тогда мы все спокойно разойдёмся, — объявил я.

Парни на льду замерли. Кто-то продолжал кататься кругами, кто-то заливал водой шлемы, но шок был написан на лицах каждого. Словно они впервые слышали меня таким. Я продолжил, а тренер только сильнее стиснул зубы.

— Страйкер!

— Который? — отозвались в унисон.

Каждый раз, когда они так синхронно отвечали, я не мог сдержать ухмылку. Даже сейчас, несмотря на напряжение.

— И тот, и другой, — бросил я с усмешкой. — Если не ужесточите защиту, я стукну вас лбами друг о друга.

— Гутьеррес! — окликнул я вратаря.

— Громко и чётко! — донеслось из сетки.

— За каждый наш гол ты умудряешься пропустить три. Соберись. Это одна из самых тяжёлых позиций, и не забывай, сколько травм ты уже получил. Останься после тренировки, попрактикуйся, или я сам буду привязывать тебя к воротам перед каждой игрой.

— Палмер! — крикнул я.

— О боже, у меня проблемы, капитан? — Ник ответил с привычной насмешкой.

Я ухмыльнулся. Он всегда умел подколоть, и обычно я играл вместе с ним.

— Тебе нужно работать над тем, как ты принимаешь и раздаёшь силовые. Ты уходишь в себя, когда кто-то ошибается. Это не значит, что тебе надо лезть в драку, но и позволять собой помыкать тоже нельзя. Твоя единственная задача — переправить шайбу за красную линию.

Он кивнул. Мой взгляд переместился к новичку. Я ждал этого момента, чтобы пройтись по Петрову. И плевать, что он всё равно не послушает.

Недавно этот выскочка, которого притащил наш генеральный директор, ощутил себя звездой. Уверенности в нём было больше, чем у большинства ветеранов. Они называли это «перестройкой». Чушь. В нашем мире, чтобы чего-то добиться, нужно жить и дышать хоккеем. И когда я заговорил, я сделал так, чтобы его взгляд встретился с моим.

— Честно говоря, я не думаю, что у тебя хватит духу, — сказал я, глядя прямо на новичка. — Похоже, ты просто жаждешь своих пятнадцати минут славы. Это настоящее дело. Многие убили бы за шанс оказаться там, где ты сейчас. Руководство и поддержка — это разные вещи. Здесь некому держать тебя за руку. Так что если твоё сердце не в игре хотя бы на сто процентов — скажи сейчас. Мы отправим тебя обратно и поставим на лёд того, кто действительно этого хочет. Мы семья. И побеждать можем только вместе.

По катку прокатился хор «вот дерьмо» и приглушённого бормотания. Я лишь пожал плечами и сделал круг вокруг борта, не упустив возможности слегка зацепить его плечом.

— Ты лучше других знаешь, что хоккей — это моя жизнь. У меня чрезвычайная