Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

class="p1">В пятницу, придя на работу, я надела медицинский халат, шапочку, маску. Простынь с принадлежностями для операции и пакетик с бараньими яичками положила в тележку и, двигая её магией перед собой, решительным шагом вышла к боксам.

— Доброе утро, мальчики! — холодно произнесла я, окинув их хмурым взглядом. — Сейчас я проведу уборку, а затем займусь операциями. А так как её лучше проводить на голодный желудок, то кормить вас буду перед уходом с работы.

Выполнив тщательную уборку, я подошла к тележке и, надев перчатки, вскрыла ампулу с анестезией. Всё это проделывала наглядно, чтобы оборотни впечатлились и не думали, что я их разыгрывала.

— Шарик, — обратилась к самцу, — я, как и говорила, кастрацию начну с тебя.

Альфа-самец смотрел на меня с безразличием, всем своим видом показывая, что ему все мои движения напоминают трепыхание бабочки, пойманную и посаженную в стеклянную банку. А меня его расслабленное положение очень даже устраивало.

Я быстро применила магию и, окутав ею оборотня, обездвижила его. Затем, используя магию, я подхватила шприц и, поднеся его к Тузику, осторожно ввела иглу возле позвоночника. Увидев ошеломлённый взгляд голубых глаз альфа-самца, я почувствовала злорадное удовлетворение.

— А ты, наверно, думал, что я к тебе в бокс зайду. Как видишь, бытовая магия творит волшебство. И пока не начала действовать анестезия, немного расскажу о ней: при введении эпидуральной анестезии животное находится в сознании, но оно полностью обездвижено и не чувствует боли. Данная анестезия — более щадящий тип наркоза по сравнению с общим. Вот видите, мальчики, как я о вас забочусь.

Вернув шприц назад, я некоторое время понаблюдала за самцом и его поведением, а когда он уже не мог шевелиться, вновь с помощью магии приподняла его и перенесла к стальным прутьям. Уложив Тузика на спину, подвязала его лапы к стальным стержням и, окинув надменным взором наблюдателей, в глазах которых выражалось ошеломление, приступила к операции, не забывая комментировать её процесс.

— И так, мальчики, смотрите и слушайте меня внимательно, следующим пациентом будет один из вас. Первым делом накидываем на оперируемого оборотня простынь. Делается это для того, чтобы лишние микробы не попали в организм и не вызвали инфекцию, — сказала я, прикрыв белой тканью между ног оборотня, и, присев на корточки, продолжила. — Следующим этапом я приступлю к продольному разрезу мошонки, — задействовав магию, перетащила к себе все нужные мне для операции принадлежности.

Приподняв простыню, я наигранно взяла в руку скальпель и, продемонстрировав его оборотням, просунув руки через проёмы стальных прутьев, продолжила комментировать процесс: «Так, разрез сделала», — для убедительности открыла плазму с кровью и брызнула ею на белую ткань, себе на халат и на руки. «Не волнуйтесь, мальчики, разрез получился аккуратным, сейчас изыму семенники из мошонки. Кто не знает, что это такое, объясняю, те самые яички, которые у вас болтаются», — на этих словах я открыла контейнер и извлекла из него пару бараньих яичек, плавающих в крови. «Ой, какие красавцы», — сказала я, причмокивая и кивая головой. «Теперь в вас нет никакой необходимости, сэкономите хозяину несколько лет жизни и придадите ему спокойствия», — сказав это, я привстала и, держа в руках семенники, подергала их, демонстрируя собратьям альфы-самца яички, с которых капала кровь.

Первым не выдержал Полкан: покачнувшись, он рухнул на пол, словно подкошенный. Зефирка и Еврик, спотыкаясь о свои лапы, бросились к лежанке. Наконец, они добрались до своего места, забились в угол и завыли так громко, что у меня волосы встали дыбом.

— Какие эмоциональные оборотни пошли! — воскликнула я, швырнув вперёд бараньи яички.

Услышав очередной глухой звук, бросила взгляд в сторону бокса Бобика. И у этого нервы не выдержали. Что говорить. Лапы альфа-самца задергались. Ещё бы им не дергаться. Бараньи яички упали прямо перед его длинным носом. Понимая, что анестезия проходит, развязала завязки с лап альфы и, убрав все принадлежности в тележку, отошла в сторону.

Шатаясь из стороны в сторону, Шарик приходил в себя после анестезии около двадцати минут. Да и по-другому быть не могло. Инъекция рассчитана для собак, а у них нет такой регенерации, как у оборотней. Пройдя очередной круг по боксу, альфа подошёл к бараньим яичкам и, задрав голову, завыл.

Его вой подхватили другие оборотни, и я скривила лицо от какофонии звуков.

— Ну чего вы, пёсики, так жалобно воете? Подумаешь, своих яичек лишитесь! — ласково промолвила я, потирая окровавленные перчатки, спросила: — Так кто из вас хочет быть следующим пациен… — договорить не успела, потому что с альфа-самцом стали происходить непонятные метаморфозы: волчья спина выгнулась дугой, когти, впившиеся в пол, издали неприятный для слуха скрежет, нос и лапы стали уменьшаться, а шерсть на моих глазах исчезла в одно мгновение, будто её корова языком слизала.

Открыв рот, я во все глаза смотрела на обнажённого молодого человека, сверлящего меня голубизной своих глаз.

— Ёпа мать! — вырвалось у меня, и я попятилась, не понимая, в какую сторону смотреть, ибо в каждом боксе у волков происходило оборотничество. От страха даже икнула, хотя сама не поняла, чего испугалась? По всей видимости, не думала, что сегодня окажусь наедине с пятью голыми парнями, смотревшими на меня с ненавистью. Соображала быстро. Дотянулась до первой красной кнопки и нажала со всей силы. Очередной вой сирены разлился в груди спасательной манной. Присев на дорожку, я с блаженной улыбкой на лице дожидалась прибытия босса. И как только он ворвался в помещение, завизжала и поползла в его сторону по кафельному полу.

— Ольга… Ольга! — заорал он, подхватив меня на руки, стал ощупывать, приговаривая: — Покажи, где у тебя рана?

Шейл окидывал меня беглым взглядом, заостряя внимание на кровяных пятнах на моём халате.

— Отдай мне эту стерву. Я разорву ей глотку и вырву с корнем её сердце, — услышали мы хриплый холодный голос, от которого по моей коже побежали колкие мурашки страха.

Долго не думая, я произвела захват руками и ногами тела Нарычевского и, прижавшись к нему, вжала плечи, не забывая поглядывать одним глазом за боксами.

— Шардгирн Туврн, как я счастлив, что вы совершили оборот, — вымолвил шеф, тяжело сглотнув. — А также рад обороту ваших соплеменников из стаи.

— Не могу разделить с вами эту радость. Она… — ткнув в меня пальцем, альфа замолчал, наклонился, подобрав бараньи семенники, продемонстрировал их Шейлу со словами:

— Эта сука лишила меня мужского