Изгнанник. Право на счастье - Мари Стефани

Голова кружилась, ноги подкашивались, но при этом все тело желало, чтобы поцелуй не заканчивался.

Я даже не подозревала, что так соскучилась по мужчине, и, похоже, я окончательный подсела на его поцелуи.

Спустя бесконечно долгое время, за которое я успела несколько раз взлететь до небес, Закарий оторвался от моих губ, но не отпустил, и хриплым шепотом произнес:

— Я передумал, приставать буду!

— Правда? — не подумав, ляпнула я и смутилась.

Надо же было такое сказать! Что он обо мне подумает? Что я бесхребетная особа, которую можно всячески игнорировать, и целовать когда вздумается, а она и рада будет.

— Правда! — подтвердил Зак, пока я занималась самобичеванием.

Весь остаток дня я была на взводе. Во-первых, физически не могла никак прийти в себя после страстного поцелуя, а во-вторых, в голове все время билась одна мысль: сегодня я буду ночевать у Зака. И потом ещё более романтические бредни лезли в мою опьяненную эндорфинами голову. Будет ли он приставать, дойдет ли у нас до постели, а как это будет и тому подобное.

Только ближе к концу рабочего дня я более менее смогла взять себя в руки и сосредоточиться на чем-то полезном. Когда же Зак меня нашел, чтобы поехать домой, я вновь начала волноваться, как все будет и удобно ли это. Но мужчина доходчиво объяснил, что такое удобно и уместно.

— Проблемы своей девушки, решаю я! Если ты переживаешь из-за моего высказывания по поводу приставания? То можешь успокоиться, без твоего согласия я ничего не сделаю. Скажешь да, будет все, что захочешь, а нет, значит, нет!

Не, он там много еще чего сказал, но для меня главная суть уместилась в двух предложениях.

Пока ехали ко мне домой, в моей голове вертелась фраза:

«Скажешь да, будет все, что захочешь, а нет, значит, нет!»

Заставляя фантазию рисовать все эти, что захочешь.

Я так увлеклась, что даже не заметила Даниэле поджидающего меня во дворе дома. Только уже выйдя из машины и направившись к подъезду, я заметила, как он устремился ко мне. В панике я не знала, куда бежать, вновь с ним разговаривать не хотелось, потому что каждая последующая наша встреча проходит хуже предыдущей. Но тут Закарий пришел мне на помощь, догнав меня, он взял под руку и повел к дому, поменяв на мое незнание этикета.

Взяв все необходимое, мы покинули мое жилище. Даниэле по-прежнему был во дворе. Похоже, надеялся, что я останусь одна, и тогда он вновь начнет ломиться ко мне в дверь. Да что же ему от меня надо? Что-то не припомню, чтобы раньше он прилагал столько усилий для привлечения моего внимания. А тут из кожи вон лезет, пытаясь меня вернуть. Даже до преследования и угроз скатился.

Зак нанял детектива, и это вселяло надежду, что я скоро узнаю, чего от меня хочет Даниэле.

Желая, как можно быстрее скрыться от Даниэле, я села в машину, но его злой взгляд прожигал дыру в моей голове даже через стекло. И только когда мы выехали со двора, неприятное чувство исчезло.

Оказавшись в квартире Закария, я позабыла о бывшем и с предвкушением ждала, что будет дальше.

Квартира у мужчины действительно оказалась огромной, при этом оформлена она была в стиле минимализма. Ни одной лишней детали, минимум мебели, при этом максимум функциональности. И это странно, учитывая, что Эмбер — любитель искусства, коллекционер. Но ни одной старинной вещи в его доме не наблюдалось.

Больше всего меня впечатлило огромное во всю стену окно. Учитывая, что квартира у Зака находилось на самом верхнем этаже, вид открывался потрясающий. Весь город был как на ладони.

Закарий предложил освежиться перед ужином, а сам принялся готовить.

Ммм, мужчина, который сам готовит, мечта любой женщины!

Вскоре я пришла ему на помощь, но, кажется, только все испортила, потому что мужчина отвлекся на меня и едва не спалил наш ужин.

Как бы там ни было, все было восхитительно вкусно, а в приятной компании уютно и надёжно. А потом мы снова целовались, и мое тело за меня кричало «Да! Я на все согласна!» Только его не услышали, или не захотел услышать. Закарий отстранился от ничего не понимающей меня и намекнул, что пора спать. Ну если я желаю, можем и продолжить… и сказано это было так пренебрежительно, словно ему все равно, как закончится сегодняшний вечер.

Меня словно холодной водой окатили, такого унижения я ещё не испытывала. Даже когда подслушала разговор Даниэле с любовницей, было не так унизительно и больно. И вот мое тело и душа кричат, что требуют продолжения, а гордость твердо произносит:

— Я в свою кровать! Спокойной ночи! — и гордо, по крайней мере, мне так показалось, пошла в свою комнату.

Естественно, ни о каком сне не могло быть и речи. Все мое тело горело необузданным первобытным желанием, а душу жгло от холода. Зачем он так целует, а потом отталкивает. Это что способ самовыражения такой? Типа я могу увлечь молоденькую глупышку, а стоит ей клюнуть уйти в сторону, дав понять, что неинтересна.

Горячие слезы обиды и унижения стекали по щекам. Я однозначно ничего не понимала. Говорит, что я его девушка, решает мои проблемы и отталкивает в самый нужный момент.

Всю ночь я так и пролежала, уткнувшись в подушку, орошая ее слезами. Лишь под утро меня сморил короткий сон, но нужно было вставать.

Выходить из комнаты и встречаться с хозяином квартиры не было ни сил, ни желания. Но надо было, я, помимо того, что мнимая девушка Эмбера, ещё и работаю на него. А так хотелось по-тихому исчезнуть из его дома, забиться в какую-нибудь щель и выть.

Нехотя встала и, выскользнув из спальни, прокралась в ванную, где привела себя в более менее приличный вид. К сожалению, покрасневшие и опухшие после рыданий глаза трудно было скрыть, но при помощи туши, они хотя бы выглядели не так устрашающе.

В гостиной меня ожидал свежий и бодрый Эмбер. Он-то в отличии от меня спал превосходно.

— Доброе утро! — приветствовал он и как ни в чем не бывало потянулся целовать.

Я увернулась, и у Закария получился сухой мимолётный поцелуй в губы.

А у меня руки чесались чем-нибудь его хорошенько огреть за издевательское отношение, и раздражающе хорошее настроение. Он что совсем придурок? Продинамил вчера, а сегодня ведёт себя так, словно не оттолкнул меня, отправив спать.

— Плохо спалось? — настороженно взглянул