(не) Сладкая жизнь для попаданки - Анна Митро

— Конечно, на третьем этаже есть подходящая, два серебряных. Могу я узнать ваше имя? — это она с дежурной улыбкой обратилась ко мне, а в ее глазах промелькнул вопрос: «И кем тебе, мой дорогой, приходится эта девица?».

— Варвара Ельник, — спокойно произнесла я и положила перед ней две монеты. — Пока на одну ночь. Не знаю, как быстро управлюсь с делами.

— Как скажете, — плата мгновенно исчезла со стойки, она бодро написала самопиской мое имя в амбарной книге и протянула мне ключ с деревянным брелоком. — Вазон в номере, если понадобиться вода или что-то еще, дерните за шнурок у входа, придет горничная. Если хотите поужинать, то можете пройти в наш трактир. Посетителям мы предлагаем бесплатный напиток на выбор. Ваша комната номер пять.

— Благодарю, — я покрутила его в руках, очертя пальцем крупную четко вырезанную цифру. — И вам, господин Бартош, большое спасибо. Без вас я бы точно потерялась.

— Когда соберетесь обратно, попросите отправить мне вестник, если буду направляться в сторону Окраинного, провожу вас снова.

— Это невероятно любезно с вашей стороны, — так, расшаркиваясь друг перед другом, мы дошли до лестницы, и мужчина, в конце концов, со мной попрощался. А я пошла изучать свое жилище на ночь.

Небольшая комната с одним окном, односпальной кроватью, крохотным шкафом, естественно без вешалок. Ну не додумались тут до них вероятно. Правда, три крючка деревянных у двери приколотили для верхней одежды. А еще ширму поставили, за которой прятался тот самый вазон… Интересно, а если сходишь в туалет ночью, то так и спать… Или вызвать горничную, чтобы она его вынесла? Да… Тяжеловато мне с этими средневековыми условиями смириться, все же, спасибо Кирении, за то, что максимально облегчила быт. Вряд ли я из своего дома захочу куда-либо переехать.

Кровать оказалась очень удобной, и вроде я на минуточку прилегла, чтобы опробовать, да и не заметила, как уснула. Прогулка оказалась продолжительной, а день мой начался рано. Вот и не выдержал организм. А проснулась я от дикого голода, когда уже стемнело. Продрала глаза и почти на ощупь вышла в коридор. Тут везде висели шарики, как зажигает мне Федя. Вероятно, есть специальный человек, который их «включает», или кто-то из сотрудников обладает даром. Вопрос только, что с освещением в самом номере… Это я как-то забыла спросить.

Женщина в приемной учтиво объяснила мне, что в комнате есть свечи, а если я желаю магический свет, то мне нужно вызвать горничную и она доставит требуемое. Меня вполне устраивало, то, что есть. Гонять человека, чтобы включить и выключить освещение, казалось странным. Я вновь ее поблагодарила и толкнула дверь, за которой слышались разговоры и звон столовых приборов.

Трактир был полон, настолько, что даже речи не шло о том, чтобы поужинать здесь. Я решила, что могу заказать здесь и поесть у себя в комнате. И с каждой секундой, проведенной в обеденном зале, мне становилось все яснее, что вообще заходить сюда дурная идея. В основном за столами сидели мужчины. Да что уж там. Женщины, если и были, то либо подавальщицы, либо с мужьями в дальнем углу и замотанные в шали поверх платьев или сарафанов. А в остальном мужчины разной наружности и в различной степени опьянения. Не то чтобы вдрызг, таких, видимо, выносили прочь, но достаточно, чтобы натворить глупостей.

— Надо было вызвать горничную и попросить принести еду в номер. Пожалуй, еще не поздно, — пробормотала я и развернулась, собираясь уйти. И тут же воткнулась в чью-то широкую грудь.

— Куда это ты собралась, сладенькая? — проворковал знакомый голос. Я подняла глаза и обнаружила, что столкнулась с соседом.

— Господин Кромысел, доброй ночи, — вот уж кто был пьян изрядно, оттого пугал и вызывал омерзение.

— Варварварушка, — протянул он, и обхватил меня за талию. Я отпрянула, да только проще сдвинуть стену, чем его. — А что это ты здесь делаешь? Как добралась до города? Обманула меня! Пришлось мне в одиночестве катиться… А значит скрасишь мое время теперь! Идем! — он буквально поволок меня куда-то в сторону, не обращая внимания на сопротивление.

— Да ладно, девка, чего ломаешься? — раздались крики и смех с разных сторон. — Доган нормальный мужик, и угостит, и оприходует, и монетой побалует. Все не в накладе, — услышав это, мой сосед довольно заулыбался, закивал и потянулся к моему лицу своими жирными от еды губами.

Я в панике все же смогла его оттолкнуть, отчего он присел на ближайший стол и перевернул чью-то тарелку, недовольно рыкнув и угрожающе посмотрев на меня. Все, что мне пришло в голову, это выставить руку вперед и припечатать его вызубренным до зубного скрежета заклинанием.

— Портио ована клио! — и вот дальше произошло то, чего я совсем не ожидала.

С моей руки словно соскользнуло голубое сияние и как круги по воде разошлось по воздуху, сшибая все на своем пути. И в первую очередь Кромысела. Мужик отлетел через стол в стену и мешком рухнул на пол, остальных, тех, кто находился ближе всего, тоже немного отбросило. Послышался стук падающей посуды, чья-то ругань и визги.

Тут я испугалась пуще прежнего, и рванула в свою комнату. На третий этаж взлетела, словно ноги и не касались ступенек, захлопнула за собой дверь и, облокотившись на нее, замерла. Что делать? Хватать вещи и бежать? Куда? Домой нельзя! Там сразу найдут, и за такой проступок точно одним запечатыванием дара не обойдется. А не вернуться домой… Как же я брошу Федю? И вещи жалко, сад, да и деньги все дома, а без них пускаться в бега — бессмысленное дело. Может к бабе Доке? Укрыться у нее, пока все не уляжется? Да ну… Тоже не вариант.

На меня вдруг накатило такое безразличие, что я оторвалась от двери, дошла до кровати, села на нее и уставилась в ширму. В темноте ее почти не было видно, но я-то знала, что она там. Стало совершенно неважно, что со мной будет… А будет ли? Вообще сосед первый начал… Да кого это в средневековом мире волнует? У них же точно «баба сама виновата».

Глаза начали закрываться, веки дернулись на мгновение от вспышки света. В дверном проеме показался силуэт Бартоша, а потом я все же отключилась.

Глава 17

Чувства возвращались постепенно. Сначала я ощутила, как ломит все мышцы в безумно усталом теле, потом мне показалось, что окружающая меня темнота кружится