Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

Почему моё желание всё ещё было таким непреодолимым?

В смысле, окружение, несомненно, влияло на меня. Высокие деревья, выстроившиеся вдоль тротуара, каменные постройки, идеальная осенняя атмосфера, когда студенты шли на занятия в лучах тёплого послеполуденного солнца — всё в точности повторяло наш первый опыт.

Наши первые дни в Калифорнийском университете, запечатленные на полароид.

Я нёс её на спине по этой самой дорожке, когда её обувь натёрла ей мозоли, и она шутила, что мы похожи на Джесс и Рори в Йеле (прим. пер.: персонажи из сериала «Девочки Гилмор»), если бы Джесс хотел поступить в Йель, и в Йеле было жарко, а листья едва желтели.

Она выбрала песню «In Between» саундтреком к нашей «нарезке из моментов Уэса и Лиз».

Прекрати.

— Спасибо, что согласился поговорить со мной, — вежливо сказала она, явно готовясь выдать заученную речь. — Обещаю уложиться в пять минут.

— Смотри мне, — ответил я, отвернувшись от неё и уставившись вперёд, пока мы шли, а проклятые слова песни вились вокруг деревьев кампуса.

He hates it when she's crying, he hates when she's away

Even at their worst, they know they'll still be okay…38

— Разумеется, — сказала она, преувеличенно вежливо. — Итак, суть вот в чём. Я знаю, что Лилит связывалась с тобой по поводу ещё одного интервью, и я прекрасно понимаю, почему ты отказался.

— Понимаешь, — спокойно произнёс я, больше констатацией, чем вопросом, пока пытался осознать услышанное. Она серьёзно пришла сюда, чтобы уговорить меня на интервью с Лилит? Ради этого она пришла в мою часть кампуса? Чтобы убедить меня рассказать свою историю «преодоления трудностей», чтобы спортивный отдел получил больше просмотров?

— Я прекрасно понимаю желание оставить личное при себе, — сказала она. — Но она же просто хочет поговорить о том, как ты снова оказался в Калифорнийском университете и вернулся в команду. Это ведь не совсем личное, правда?

Я продолжал идти, зная, что она, вероятно, права, но тревога всё равно меня не отпускала.

Ведь мне не только не хотелось заново переживать тот период своей жизни, но и в моей семье произошло много всего, чем я очень не хотел делиться с публикой.

В прошлом, когда наступала неловкая тишина, Лиз была склонна болтать без умолку.

Видимо, отсутствие реакции с моей стороны спровоцировало её, потому что она пустилась в сбивчивую рекламную речь, разглагольствуя о том, как хорошо было бы мне поделиться произошедшим с миром.

Когда мы дошли до здания Каплана и остановились, она закончила словами:

— Это удивительная история, то, как всё обернулось, и, мне кажется, было бы очень здорово, если ты ею поделишься.

— Что же в ней такого удивительного? — спросил я.

— Что? — её удивил этот вопрос, и она нахмурила брови.

— Мне просто интересно, что ты знаешь о моей «вдохновляющей истории», — сказал я, осознав, что понятия не имею, что ей известно о моём возвращении. — И почему ты вообще находишь её вдохновляющей.

Она поджала губы и взглянула на меня, нахмурив брови, когда ветерок поднял кончики её медно-рыжих волос. Боже, как же я люблю эти веснушки. Она вздохнула, откинула волосы назад и призналась: — Если честно, я ничего не знаю. Но если Лилит считает, что это хорошая история, значит, она хорошая.

Значит, ей никогда не было достаточно любопытно, чтобы разузнать обо мне. Принято к сведению.

— Да кто вообще такая эта Лилит? — спросил я, не в силах скрыть раздражения. — Кажется, мы с ней даже не знакомы, но письма от неё постоянно появляются у меня на мейле.

— Она моя начальница. Я её стажёр.

— Ах, ну теперь всё ясно. — По тому, как Лиз приподняла подбородок, я понял, что она не желает объясняться дальше, поэтому сказал: — Ну, я ценю, что ты тащилась через весь кампус, чтобы сделать её грязную работу, но, пожалуйста, передай ей от меня «спасибо, но нет».

— «Спасибо, но нет», — медленно повторила она, явно удивлённая, что я не уступил. Она прочистила горло и сказала: — Значит, нет? Совсем не подумаешь об этом?

— Не-а, — ответил я, позволяя себе на секунду заглянуть в её глаза под предлогом поддержания зрительного контакта.

Моё счастливое место.

— Почему нет? — спросила она, нахмурив брови. — Я обещаю, что ты будешь полностью контролировать то как проходит интервью, что даст тебе возможность рассказать свою историю так, как тебе того хочется.

Я пожал плечами, зная, что моя история всегда будет не такой, какой мне хотелось бы, потому что в её основе лежала смерть моего отца.

— Просто не хочу.

— Что мне сделать, чтобы переубедить тебя? — спросила она, и в её голосе, как и во взгляде, слышалась нотка отчаяния. — Мы дадим тебе просмотреть отснятый материал, вырежем всё, что ты попросишь, переснимем...

— Я не буду это делать, — перебил я, надеясь, что она просто примет мой отказ и отстанет.

— Почему ты даже не хочешь это обдумать? — спросила она, её голос выражал растущее разочарование. — Это всего лишь одно небольшое интервью, Уэс.

— От которого я бы предпочёл отказаться, — повторил я. — Но всё равно спасибо.

— А-а-а, — сказала она, затем продолжила сквозь стиснутые зубы: — Почему ты так упрямишься?

— А почему ты так рьяно добиваешься, чтобы это произошло? — спросил я, и едва произнеся это, осознал: вот в чём была суть. То, что я никак не мог понять. — Я что-то сильно сомневаюсь, что тебе интересно слушать мою историю возвращения в ЛА, так в чём дело?

Она моргнула несколько раз.

— Я просто думаю, что твой опыт...

— Бред собачий, — перебил я.

Она заморгала ещё чаще.

— Разве тебе не хочется рассказать...

— Нет, — выпалил я, проводя рукой по волосам. — А тебе-то что с этого, Лиз? Почему ты так упорно пытаешься меня уговорить?

— Потому что я не хочу подвести Лилит, ясно? — сказала она, повышая голос и щурясь от солнца. — Я не ожидаю, что тебе будет до этого дело, но Лилит — очень влиятельная фигура в индустрии. У неё куча связей, которые в будущем могут сыграть важную роль в моей карьере. Поэтому, если мне представится шанс оказать ей услугу, я приложу все усилия, чтобы добиться этого.

Румянец разлился по её щекам, взгляд пылал, а в моей груди бушевал пожар, пока я наблюдал, как она закипает.

— Пожалуйста, подумай о том, чтобы все-таки дать интервью, — попросила она, кладя руку мне на предплечье. Слегка сжав его, она физически продемонстрировала её потребность убедить меня. Она