Ты мне очень нравишься. Но... - Вера Ковальчук

— Вот именно. Тем более что, Райнер говорил, она старалась выказать тебе симпатию. Пусть и непривычными способами.

— Старалась.

— Вот именно. Когда мы сможем спасти её, постарайся, будь добр, проявить о ней самую большую заботу, какую сумеешь. И самую большую любезность.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Очень смешно.

Король скривился в ответ на его демонстративную иронию. И всем собой показал: нам уже не по двенадцать-шестнадцать, имей совесть, мы взрослые, облечённые властью люди, даже не люди, а в какой-то степени драки, существа с каплей драконьей крови в жилах. А значит, шутить об отношениях в семье нам не стоит.

— Мы не строим привязку с нашими избранницами, как наши родичи по ту сторону океана, но это ничего не меняет. Жена для каждого из нас — не временное убежище, семья строится с расчётом «раз и навсегда».

— Я отлично это знаю, брат. Прошу, не надо мне базовых лекций о принципах правильной супружеской жизни.

— Не надо? В самом деле? Пока ты как-то не особо демонстрируешь понимание. В вашем разладе с женой я, если придётся и если я верно всё понимаю, буду вынужден взять её сторону. И меня это огорчает. Всё-таки ты мне брат. И я помню, что ты сам захотел привести её в наш мир. Ты привёл, а значит, взял на себя полную ответственность. Так неси её, бес тебя раздери!

— Да, ваше величество. — На этот раз в голосе Эйтала не звучало иронии.

— Вот и хорошо. Запомни то, что ты мне обещал. И постарайся как можно скорее выстроить для наших поисковиков систему, пока у тебя ещё есть возможность широко пользоваться магией.

— Я и раньше на свои возможности не жаловался.

— Только после брака они встрепенулись и обновились. Так? Вот и я понял, почему тебе стоит пошевелиться.

Эйтал вздохнул.

Чем дальше, тем сильнее он начинал беспокоиться о супруге. Брат был прав, её действительно могли похитить потому, что он честно рассказал кое-кому из своего круга, какое магическое преимущество подарил ему брак с иномирянкой. И что с ней сделают? То, что Лара жива, подсказывало отсутствие метки вдовства над именем принца в храмовой книге. Его брак продолжал действовать. Но что если девушку держат в суровых условиях, где-нибудь в мрачной сырой камере, а то и в яме, мучают, изнуряют голодом или жаждой? Думать об этом было больно.

Он вспоминал то, какой она была в момент перехода и какой стала, как вела себя, как миролюбиво и терпеливо реагировала на него. А ещё обнаружил, что — надо же! — скучает по ней. Ему не хватало жены, к которой он, собственно, и не собирался привязываться и сколько раз предостерегал себя, что ни в коем случае не следует давать слабину.

Но какой был смысл себя одёргивать, да ещё и обижать при этом девушку? Он всё равно начал врастать в супругу своей душой, как она проникла в него магией, и это вполне нормально для драка. Так же, в принципе, нормальна и ревность, по легендам драконы, вроде, вообще не терпели соперников и безжалостно их истребляли.

Хотя легенды нынче уже не выглядели такими уж подлинными. В королевстве драков, если дипломаты не путают, нынче появилось два истинных дракона, и оба они состоят в полигамных браках, терпят при супруге других мужей. То есть касательно второго дракона информация ещё неясная, но у короля точно имеется единосупружник, это факт. Какой-то наёмник из соседнего государства.

А он, Эйтал, даже не дракон. И не старший брат в семье. В их государстве моногамных союзов придерживались в основном только высшие аристократы, гордясь теми крохами дракской крови, которая текла в их венах, остальные семьи строились на более привычных, традиционно полиандрических принципах. Так почему он сам настолько взъелся при одной мысли, что его супруга может подарить свой заинтересованный взгляд другому мужчине? Вправе ли он ревновать, учитывая, что его жена одарена, да и за него самого выдана силой?

Неправильно это. Недолжно. Неприлично.

Ему стало стыдно за своё поведение. Ведь можно попытаться договориться с женой — попросить её не спешить с любовниками, сперва подарить законных детей ему, своему мужу. С чего он вообще взял, что она захочет поиздеваться над его чувствами? Да, так поступали почти все женщины в высшем свете с теми мужчинами, которые имели неосторожность показать им, насколько они зависят от них. Так первая возлюбленная обошлась с ним самим. Но ведь Лара-то и не из высшего света. И вела она себя совсем иначе, чем классическая аристократка.

Между прочим, и с прислугой тоже. Вон какими обеспокоенными выглядят управляющий, экономка, кухарка — все те, кто общался с молодой госпожой постоянно. А личная горничная так и вовсе постоянно льёт слёзы и смотрит на принца умоляюще, не решаясь дёргать его вопросами. А ведь служанка зависит от госпожи куда сильнее, чем её муж. И если супруга обращалась с ней так, что деревенская девушка искренне боится за неё и ждёт её возвращения с нетерпением, то, может, и к влюблённому мужу будет относиться достойно?

Эйтал понял, что готов сдаться. Вот сейчас, когда местонахождение и состояние его супруги неизвестно, он ощущал в груди болезненную пустоту, и невозможно было думать ни о чём другом, кроме как о жене. Только бы с ней всё было хорошо. Только бы она уцелела, не слишком пострадала. Только бы не перестала делать шаги ему навстречу, когда всё-таки удастся её вернуть.

И нельзя думать, что не удастся. Он должен верить в лучшее.

Чтоб хоть как-то уйти от страхов, навалившихся на него снежной лавиной, он погрузился в работу: метался по стране, отслеживал каждое проявление магической нестабильности, и ни разу не задерживался в одном месте дольше, чем на одну ночь. Правящий брат потребовал, чтоб Эйтал следовал всем принципам безопасности, тем более что пока так и не выяснилось, кто из ближних мог сообщить злоумышленникам важную информацию. Или сам был злоумышленником? Глава службы королевской безопасности пока избегал радовать принца сведениями, да тот и не настаивал. Меньше знаешь — меньше выдашь, если вдруг что. Ведь можно бросить значимый намёк и совершенно случайно, того не желая. Лучше пребывать в незнании, пока ситуация позволяет.

Он лишь ненадолго вернулся в Карнеол Аптеру — чтоб проверить, как там восстановили систему защиты и контроля, как идут работы над господскими покоями, и снова поговорить со служанкой жены. Туана, совершенно поникшая, занималась пока лишь вещами госпожи и её посадками: поливала, пропалывала, подрезала. Своё усердие она объяснила тем, что не хочет огорчить её