Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки - Алекса Корр

К этому времени я была уже на середине реки и беспомощно замерла, пытаясь придумать, как исхитриться, балансируя на бревне, снять обувь и продолжить путь босиком, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.

Да и река, у которой по центру течение было ещё более интенсивным, не добавляла желания в ней оказаться.

И вот стою, болтаюсь на бревне, как ива, которая гнется, но не ломается, думаю, как сохранить равновесие, если приподниму одну ногу, и тут слышу за спиной:

— Она тут, мы нашли ее!

Это послужило спусковым механизмом, и я, уже сильно не раздумывая, не желая оказаться вновь в лапах опекуна, сделала решительный шаг вперед.

А дальше все произошло в доли секунды. Нога, предсказуемо, заскользила, соскользнула с мокрого, отполированного временем бревна, и я повисла над рекой, держась одной рукой за веревку и размахивая второй в попытке ухватиться за бревно. Но у меня это не получалось.

Веревка впилась в руку, и я понимала, что долго я так не продержусь. А звук шагов приближался. И в тот момент, когда я уже готова была выпустить веревку и поверить в то, что мне удастся справиться с течением, меня за руку перехватили чьи-то сильные пальцы и выдернули обратно, распластав по бревну мою трепыхающуюся тушку.

Сердце гулко стучало, я обхватила бревно двумя ногами и руками, прижалась к нему всем телом как к родному, а потом подняла голову и увидела перед собой Берта, который сидел на бревне и потирал ушибленную руку.

Боги, как я рада была его видеть! Если бы не мое положение и то, где мы находимся, я бы наплевала на все приличия и от души обняла бы парня!

Но в этой ситуации, когда мои руки намертво вцепились в спасительное бревно и меня ещё потряхивало от пережитого, максимум, на что меня хватило, так это на то, чтобы благодарно посмотреть в его глаза и хриплым голосом сказать:

— Спасибо тебе, Берт!

И тут сзади меня раздался насмешливый голос Гарри:

— Ого! Хм, я хотел сказать, что мы, кажется, вовремя, да, госпожа Мильская? Что же это вас понесло в другую сторону от дома?

Вспомнив, как я лежу и какой вид сзади открылся этому весельчаку, я попыталась сесть на бревне, после чего обернулась к нему и ответила:

— Вы даже не представляете себе, как я рада вас видеть. И даже прощу то, что ты, Гарри, пялился на мою пятую точку.

Парень рассмеялся, а потом подал мне руку, предлагая подняться. Но я покачала отрицательно головой и стала стаскивать с себя обувь, под удивленными взглядами друзей.

— Очень скользкая подошва, из-за нее все и случилось. Босиком мне должно быть удобней перебраться на другой берег.

Парни посмотрели в том направлении, а потом Берт выдал:

— Зачем тебе туда?

— Не хочу наткнуться на кого-нибудь из местных, которые знают о награде и выдадут меня опекуну. Пойду по тому берегу, пока не дойду до столицы. Спасибо, что карту мне оставили.

— Какая-то ты странная. Ведешь себя далеко не как аристократка. Не похожа на ту избалованную гордячку, которая приказала выпороть ребёнка за то, что он не успел быстро освободить тебе дорогу.

На этих словах я вспыхнула, а потом с вызовом бросила:

— Да потому что я и не Эжени, и я никогда бы так не поступила! — но тут же заткнулась, поняв, что ляпнула.

Парни подобрались и вопросительно уставились на меня.

Да, картина маслом. Бурлящая под нами река, скользкое бревно, на котором сижу я, и с двух сторон два молодых мужчины, которые пялятся на меня требовательными взглядами.

Прокрутила все в голове и решилась, но сначала спросила:

— Ответьте сначала на вопрос: почему вы вернулись? И почему не выдали меня, если за меня награда причитается?

Берт мотнул головой, потом недовольно ответил:

— Какой бы ты ни была, но лес — опасное место. Решили довести тебя, куда шла, а потом отправиться по своим делам. А насчет выдать — это подло. И мы найдем другой способ, как заработать денег.

Ответ меня полностью устроил, и я, выбрав позу поудобней, начала рассказ:

— Я вам не врала, меня зовут Женя, полностью Евгения. Я жила в другом мире, но там умирала и каким-то образом оказалась в вашем мире, и в теле этой вашей баронессы, которая умерла. В общем, как итог: совсем одна тут, ничего не знаю, родственнички — ублюдки, которые хотели мной воспользоваться, при дворе подмоченная репутация, и надо как-то выживать. Но это в двух словах, зато чётко обозначает ту задницу, в которую я попала. В своём мире я была сиротой, воспитывалась в детском доме, ну или приюте, как вам понятней будет, а потом меня усыновила одна пара и дали мне свою фамилию. Как ни странно, но и в своём мире я тоже была Мильской. Мои приёмные родители умерли, я работала врачом, тьфу, по-вашему получается, что лекарем. Я была несколько старше Эжени и даже успела побывать замужем за подонком, который и виновен в том, что я умерла. И теперь вы знаете правду. Как поступите? Выдадите меня или поможете? Без вашей помощи тяжело. У меня есть немного украшений, которые я прихватила, если доведёте до столицы и поможете встретиться там с одним человеком, я отблагодарю вас.

Проговорила и внимательно посмотрела на мужчин. Они сидели с пришибленными лицами.

Не стала никого торопить с ответом, а продолжила разбираться со второй туфлей, застежка от которой ну никак не поддавалась, так как руки еще тряслись от пережитого напряжения.

Минута, две, царило молчание, а потом мою лодыжку перехватили пальцы Гарри, который быстро отстегнул застежку на туфле, а потом с нарочитой веселостью проговорил:

— А правда, Берт, что это мы все по этому берегу который год ходим? Раз уж все равно тут, так, может, и продолжим путь по территории герцогства? Немного дальше, но, говорят, там есть таверна, в которой готовят отличный эль. Мне бы сейчас глоточек не помешал.

Берт прокашлялся, прочистив горло, а потом выдал:

— Эль — это отлично, самое то в нашей ситуации.

После чего встал на бревне и вздернул меня на ноги:

— Держись за меня, Женя, так будет удобней, а Гарри, в случае чего, подстрахует сзади. И да, отдай ему свою сумку, так легче будет. Переберемся