Развод. Не возвращай нас - Диана Ярина

class="p1">Я думаю, мы все не без греха. Но грехи некоторых тянут на такие проступки, которые приходится замаливать, стоя на коленях, до конца дней…

— Твое мнение останется твоим, и тебя никто за него не осудит, — поддержала меня мама, вопросительно посмотрев на бабушку. — Я верно сказала?

— Ты все верно сказала. Мне самой не по себе оказаться… бабушкой такой сумасшедшей, — перекрестилась она. — Мы все выясним. В кратчайшие сроки.

— Мама, останься ненадолго, — прошу я ее.

Бабушка энергично умчалась устраивать все, ворча под нос, что на пенсии другие старики отдыхают и скучают за обсуждением сериалов, политики и жизней соседей, а ей покоя еще не видать…

— Ты хотела поговорить, Даша?

— Я хотела бы увидеться с Тимофеем. Вы много говорили обо всем, но почти ничего — о нем. В чем дело?

Еще у меня в голове не укладывалось.

Где он сам?

То преследовал меня, следил, выслеживал, то… спас жизнь и пропал?

Спас мне и малышу жизнь только для того, чтобы отойти в сторону?!

Остолоп, глупец!

Что за мужчина такой? Никак его не понять…

Зато сейчас мне стало ясно его поведение… Срывы. Чушь, которую он нес, за него будто говорил кто-то другой.

Если Марина так долго его травила, соблазняла… Науськивала сохранить тайну зачатия.

Теперь, зная подробности, я вообще не уверена, что Тимофей отдавал себе отчет в том, что он делал.

Конечно, он всегда был расчетливым, жестким и немного циничным, и все эти чувства обострились в нем в разы с развитием этой некрасивой ситуации.

Но, несмотря на всю грязь, боль, в которой мы оба испачкались, будто в саже, я хотела бы с ним увидеться.

— С Тимофеем ты пока не сможешь видеться. Его задержали.

— За что?!

— Вот такое у нас правосудие, девочка моя, — разводит руками мама. — Он едва не убил Марину. Ее здоровью нанесен непоправимый ущерб, и правоохранительные органы решили восстановить правосудие. Они и ситуацию Марины рассмотрят!

— И этой твари все сойдет с рук, потому что признают ее невменяемой?! А Тимофей отправится за решетку? — возмутилась я. — Что это за правосудие такое? Однобокое! Так не должно быть. Это нечестно…

— Закон смотрит иначе, и он аморален. Увы.

— Что же делать?

Я в растерянности смотрю на маму.

Впервые за эти долгие месяцы я испытываю желание увидеться с Тимофеем, и это невозможно!

— Его пока только заключили под стражу, девочка моя. Остается только надеяться, что его не осудят или осудят с минимальными последствиями, учтут всю ситуацию, в целом.

* * *

Тимофея задержали всего на трое суток.

Но эти трое суток я не находила себе места, переживая за него так, как будто между нами не было ни измены, ни грязной войны.

Странная вещь эта правда…

Она заставляет пересмотреть все.

Вот просто все…

Абсолютно!

И теперь я уже не так уверена в том, что хочу держать беременность в тайне от Тимофея.

— Привет, Даша, — прозвучало тихо, со стороны.

Меня как раз сегодня должны были выписывать. Я вышла из палаты в коридор, позвонить, стоя у окна, из которого открывается вид на город.

Телефон прячу мгновенно и оборачиваюсь, не веря своим глазам: Тимофей.

Живой и здоровой.

Только ужасно худой, какой-то бледный и обросший!

Я делаю шаг к нему. Несмелый и медленный, потом второй, уже намного быстрее.

На третьем шаге мы встречаемся где-то посередине, крепко обнявшись, как двое людей, переживших жуткий шторм и выбравшихся из него живыми.

Остальное — наладится.

— Все будет хоорошо, — говорю я ему, дрожа от слез. — Однажды мы даже не вспомним…

— Нет, вспомним. И перекрестимся, да? — усмехается он.

— Да, наверное.

— Даш. Прости. Я виноват. Открывшиеся обстоятельства не умаляют моей вины перед тобой. Меня спаивали, скармливали психотропную дрянь, и я не мог притормозить все самое темное в себе. Такой идиот… Даже не засомневался ни разу. Не заподозрил такие интриги! Думал, рядовой случай… Все так глупо вышло, и мы расстались по моей… тупости. Из-за моей слепоты!

— Ты уже знаешь, откуда ноги растут…

Даже если он знал, я все равно знала нюансы своей семьи лучше него. Поэтому рассказала. Тимофей был в шоке.

— Она кричала, что я занимаю ее место. Я думала, она имела в виду тебя, может быть, влюбилась ранее и считала, что только она достойна, поэтому пошла по головам. Но что-то казалось неправильным. Не сходилось… И вот, что, оказывается. Ты вообще оказался лишь средством мести… Марина мстила за мать, за себя… Она считала, что если бы ее мама вышла замуж за отца, то они жили бы хорошо и счастливо. Поэтому она так стремилась занять мое место, отобрать мою жизнь, моего мужчину и надежду… иметь ребенка.

Тимофей крепче обнял меня.

— Я все еще считаю себя… твоим. Хотя уже сомневаюсь в том, что достоин просто дышать рядом с тобой. Ты была права, расставание — это лучший выход. Я больше не буду тебе досаждать. Все, о чем я прошу, держать меня в курсе… О малыше, — кивнул на мой живот. — Хотя бы так. Это все, о чем я тебя прошу.

Я растерянно на него посмотрела.

Он, что, сдается?

После всего, что мы пережили?!

Вот так просто берет и опускает руки в шаге до финала?

Глава 38. Она

Я в некотором шоке смотрю на Тимофея. Ради чего тогда все это было? Разборки, страдания, угроза жизни…

Моя беременность, как чудо.

Риск, на который я иду, решившись вынашивать нашего с ним малыша.

НА-ШЕ-ГО!

А он…

Меня даже злостью пронзило!

Захотелось надавать ему по щекам, чтобы очнулся и понял, что творится!

Тем временем Тимофей продолжил:

— Я подал на экспертизу с целью выяснить, мой ли ребенок у Марины вообще. Понимаю, нужно было сделать так раньше.

Да, следовало задуматься об этом раньше!

Но он был слепо и глухо уверен, что это правда…

Теперь я понимаю, откуда у этой уверенности росли ноги.

Неизвестно, как бы я сама вела себя, если бы меня опаивали так долго и планомерно…

— Она скармливала тебе психотропные?

Тимофей морщится. Ему неприятно об этом говорить, но мы должны расставить все точки над i.

— Сильные психотропные. Под которыми можно убедить человека, что он бабочка, и тот подойдет к краю пропасти и спрыгнуть, уверенный, что полетит. И наркотики.

— Но эти препараты так просто не достать… — рассуждаю я. — Где Марина их взяла?

— Её первый супруг. Санитар в психиатрии. Подворовывал для жены. Денис, сын Марины, рассказывал, что мама с папой периодически видятся. Ссорятся, как обычно,