Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл

с кем-то из влиятельных или известных людей (в малом количестве одежды), которых в эти минуты снимают. Я чувствую себя неуклюжей и неухоженной в своем белом кафтане в стиле бохо. На всех остальных надето что-то типа неоновых зубных нитей.

Я подзываю официанта и заказываю еще одну «Маргариту», прошу принести ее к шезлонгу, на котором лежу. Солнце слишком горячее, чтобы я могла раздеться и дойти до бассейна, поэтому приходится прятаться от него под зонтиком в огромной шляпе с полями и то и дело переставлять зонтик, потому что солнце движется по небосклону и все время угрожает меня сжечь.

Я рада одиночеству. Мы с Себастьяном приехали полтора дня назад и после отъезда из Лос-Анджелеса не расставались практически ни на минуту. Это наше первое совместное путешествие, и долгие промежутки времени между едой и сексом уже начинают меня утомлять. Себастьян по-своему умный малый, но у нас с ним мало общего. В Лос-Анджелесе это не проблема, потому что мы обычно проводим вместе только вечер и ночь, не больше. Здесь же я начинаю чувствовать, что темы для разговоров иссякают.

Телефон подает сигнал, означающий, что пришло сообщение, и я откладываю в сторону книгу. Я пытаюсь отдохнуть и поменьше проводить времени в телефоне. Но чтение толстой бумажной книги в твердой обложке оказывается тяжелее, чем раньше, потому что теперь я в основном читаю все в приложениях.

Элисса:

Моллс, как проходит отдых?

Элисса:

С нетерпением жду посты Себастьяна в Инстаграме[68].

Элисса:

Знаешь, сколько своих органов я готова продать, чтобы отправиться в отель, куда не пускают с детьми?

Молли:

На самом деле здесь есть один ребенок. Грудной, с двумя нянями. У его мамы есть собака, которую она, похоже, любит больше, чем ребенка, потому что она все время отправляет ребенка прочь и обнимает собаку.

Элисса:

Печально.

Элисса:

(НО Я ВСЕ ПОНИМАЮ!)

Молли:

Богатые люди бывают странными.

Деззи:

Молли, ты там безумствуешь? Ведешь себя нетипично и развлекаешься?

Я делаю селфи в своих огромных солнцезащитных очках и с «Маргаритой» в руке и отправляю в чат.

Молли:

Я у бассейна, дорогая.

Деззи:

Где твой мужик?

Молли:

На массаже.

Элисса:

Чем вы с ним занимаетесь?

Молли:

По большей части едим гуакамоле и трахаемся.

Элисса:

ПРЕКРАТИ. ИЛИ Я УМРУ ОТ ЗАВИСТИ.

Молли:

Хотя он немного скучный. Нам уже практически не о чем говорить.

Деззи:

Поговорите про его брюшной пресс.

Элисса:

Или его пенис.

Молли:

ЭЛИССА! Когда ты стала такой извращенкой?

Элисса:

Ты хочешь знать, когда я в последний раз занималась сексом? Примерно пять лет назад. Я не шучу.

Деззи:

Мне кажется, что ты кое-что забыла. У тебя ребенку меньше двух лет. Так что это невозможно.

Элисса:

Непорочное зачатие.

Деззи:

Как бы мне хотелось, чтобы это сработало в моем случае. Я так устала от секса с Робом с целью продолжения рода. Если я в ближайшее время не забеременею таким образом, то куплю себе кухонную спринцовку. Знаете, как для индейки?

Элисса:

Это случится.

Молли:

Продолжай попытки. Мне нужна маленькая Дез.

Элисса:

Или маленький Роб.

Деззи:

Ржу не могу. Ребенок, который волочит ноги в «Докерсах» и носит футболку с концерта 2006 года? Не могу дождаться.

Молли:

По крайней мере, у тебя ЕСТЬ Роб. Если честно, народ, во время этого путешествия я задумалась, почему все мои лучшие отношения завязаны только на сексе.

Молли:

Себ – милый парень, я наслаждаюсь его обществом в малых и средних количествах, но бо́льшую часть времени он хочет секса, и нас тянет друг к другу. У нас только сексуальное влечение.

Молли:

Мне скучно.

Деззи:

Я не могу тебе ответить.

Молли:

Понятно.

Деззи:

ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИЗБЕГАЕШЬ ВСТРЕЧ С ТЕМИ, КТО ТЕБЕ НА САМОМ ДЕЛЕ НРАВИТСЯ.

Элисса:

Это не упоминая того, что, когда тебе кто-то случайно нравится, ты сразу же рвешь с ним отношения.

Я пытаюсь придумать дерзкий ответ, но тут поступает телефонный звонок. От Сета Рубинштейна – из всех людей!

Мы не разговаривали с ним после нашей встречи в Лос-Анджелесе. Хотя я провела немало времени, шпионя за ним и его красоткой-подружкой в Инстаграме.

– Алло? – говорю я.

– Молли Маркс?

– У телефона.

Он усмехается. У меня на губах появляется улыбка, которую я не могу сдержать. Мне нравится, как звучит его смех.

– Как ты, черт побери? – Его голос звучит слишком мягко – согласные получаются как-то нетипично смягченными. Словно он выпил.

– Если по десятибалльной шкале, то на семь с половиной. Может, даже восемь.

– Это что-то типа шестнадцати для нормального человека.

– Естественно.

– Что ты делаешь?

– Я в Мексике. Пью «Маргариту» перед панорамным бассейном с видом на океан.

– Что, правда, подруга?

– Правда, друг мой.

– Боже, я завидую.

– Ты в плохом настроении из-за постоянной зимы в Чикаго?

– На самом деле я в Нью-Йорке.

– Правда? И что ты там делаешь?

– На самом деле ты не хочешь это знать, – тихо смеется он.

– Не хочешь говорить – не надо. Окейно.

– Ты единственный человек на Земле, который говорит «окейно».

– Не единственный. Моя мама так говорит.

– Как мама?

– Отлично. Только что продала дом за десять миллионов долларов на берегу залива. Готовит мне наследство.

– Ты будешь богатой. Сможешь прекратить работать и жить на проценты с капитала.

– Я тебя прощаю. Я – независимая взрослая женщина с успешной карьерой, – грешу я против истины.

– Я просто пошутил, – говорит Сет. – Над чем ты работаешь?

Фу. Я не хочу ему отвечать, потому что это означает признать, насколько глупым и маразматичным является проект, над которым я сейчас тружусь. Отец задал мне тот же вопрос на прошлой неделе, и я специально соврала – сказала, что сейчас между проектами. Это лучше, чем его презрение.

Но то отец, а это Сет. Он гордится моими достижениями, как может только человек, не понимающий, что я двигаюсь по наклонной траектории вниз.

– Меня наняли для переработки третьесортного душещипательного фильма про юношей и девушек, премьера которого состоится в каком-то новом стриминговом приложении. Смотреть его в основном будут ученики шестого класса или люди со вкусом шестиклассников.

– А какой вкус у шестиклассников?

– Куриный.

Он очень сильно смеется.

– Это совсем не забавно, – замечаю я. – Ты пьян?

– М-м-м… может, немного, – признает он.

– У вас там вроде только семь вечера?

– Я рано начал.

– По какому-то особому случаю? Или ты просто печальный бизнесмен, который в одиночестве сидит в гостиничном баре?

– Особый случай.

– Готов поделиться?

– Именно поэтому я тебе и звоню.

– О, а я-то подумала, что ты