Красная Шапочка для Волкова - Вита Кросс

Мы с Вадимом в унисон дышим как два спортсмена, пробежавших стометровку. Губы в губы… обжигаем дыханием. Обезумевшие взгляды, мое сердце вылетает из груди, и его вытворяет тоже самое. Чувствую это сквозь плотный зимний свитер, который мешает мне потрогать его, как тогда.

Задираю подол и прижимаюсь ладонями к груди. Мышцы мгновенно сокращаются, Волков напрягается еще сильнее.

— Хочу тебя, Шапочка… — большим пальцем второй руки обводит мои губы и легко давит на нижнюю, — взорвусь, так хочу.

— Мм… — мотаю головой, прикасаясь кончиком языка к его пальцу и закатывая глаза от того, как там внизу — другие его пальцы ласкают меня.

Растягивают, двигаясь вглубь и наружу, натирают какую-то точку внутри меня, от которой меня непроизвольно вспышками покрывает.

— Боже… — шепчу, как слепой котенок ища его губы, — остановись.

И он останавливается.

Это ошеломляет.

Поднимаю тяжелые веки, растерянно смотря в горящие глаза.

— По-хорошему, надо тебя одеть и отпустить домой, — произносит серьезно, — тогда ты точно больше никогда не захочешь при мне упоминать кого-то другого.

— Что? — не верю в то, что он говорит.

Разгоряченная, потная, непонимающе тону в его черных зрачках, когда Вадим побежденно выдыхает.

— Но добровольно отпустить тебя — выше моих сил, — облегченно выдыхаю, когда пальцы во мне возобновляют движение, — вьешь из меня веревки.

— Ага, из тебя повьёшь…

Договорить мне не дают. Затыкают рот поцелуем, и в буквальном смысле трахают пальцами.

Быстро, в размеренном четком темпе, пока я не начинаю громко стонать и извиваться на его руке, как уж на сковородке.

Тоже сдираю с Вадима свитер, глажу обнаженный торс ладонями. В машине становится душно от наших вспотевших тел, стекла перестали быть прозрачными. Благо, они у него тонированные, а то увидь кто из моих одногруппников, завтра было бы весело в университете.

К оргазму я прихожу спустя всего каких-то несколько минут. От того, как Волчара давит мне на клитор большим пальцем, взрываюсь, сильно пульсируя и содрогаясь. Сама того не понимаю, как впиваюсь в его плечо зубами.

Дышу тяжело и часто. Между ног взрываются фейерверки, обжигают своим покалывающим теплом.

Отстранившись, получаю мягкий поцелуй в губы, а когда думаю, что всё закончилось, Вадим чуть отталкивает меня назад по своим коленям и расстегивает ширинку.

— Вадим, я не буду… — лицо горит, запоздало наваливается смущение, которое увеличивается раз в десять, когда он освобождает из трусов свой вздыбленный член.

— Тебе и не надо. Просто посмотри.

Сжав его у основания, он проводит по стволу вверх-вниз и откидывает голову на сидении.

Я же замираю. Проглотив собравшуюся во рту слюну, безотрывно смотрю на то, как он магическими движениями заставляет его эрекцию стать еще больше и толще, если это только возможно. Красная головка наливается сильнее, из крошечного отверстия показывается прозрачная капля, которую Вадим размазывает по коже.

Мое сердце готово с ума сойти от этого зрелища. Возбуждение возвращается с новой силой и собирается в животе горячим комом.

— Не передумала? — хрипит, наблюдая за мной из-под опущенных ресниц.

Мои ладони горят, но я мотаю головой. Даже произнести ничего не в состоянии.

Только бросаю взгляд наверх. Кадык Вадима дергается. Он, приоткрыв рот, втягивает в него воздух.

Схлестнувшись со мной взглядами, двигает ладонью чаще, ритмичнее.

А мне хочется ноги свести. От сильных ощущений внизу тянет.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, все же протягиваю дрожащие пальцы и касаюсь твердого члена. По телу Вадима дрожь прокатывается. Он, шумно выдохнув, тут же берет мои пальцы в свои и сдавив их, начинает себя удовлетворять.

До боли прикусываю губу. Это невыносимо возбуждающе. Сумасшедше просто. Запредельно.

Пары минут ему хватает, чтобы оттолкнуться спиной от спинки, впиться в мои губы и тут же кончить себе на живот.

Мда уж… где там те установки, о которых я говорила? Волкову удаётся разрушить их, как и не было.

Смачивая пересохшее от частого дыхания горло слюной, наблюдаю за тем, как он взяв из кармана куртки влажные салфетки вытирает себя и мои пальцы.

— Крепкий орешек, ты, Шапочка, — усмехнувшись, нежно целует меня и помогает одеться.

— Что касается моих принципов — они нерушимы. Ну… почти… — исправляю сама себя под его тихий смешок и выбираюсь на улицу.

Ноги все занемели после сидения в неудобной позе и покалывают мелкими иголочками.

Взяв меня за руку, Вадим провожает меня до входа в общежитие.

Вроде мелочь такая, а я иду и улыбаюсь этому. Мне нравится, когда он держит меня за руку. Такой огромный, сильный, взрослый… и я — маленькая, но «вредная зараза».

Так хочется, чтобы так было и дальше…

Спешно отгоняю от себя эту мысль. Не привыкать… не привыкать!

Внутренний голос смеётся во всё горло, намекая, что только что в машине я прямо очень сильно не привыкала к Волкову.

— Завтра у тебя что? — спрашивает он, останавливаясь около входа в здание.

— Завтра зачет в десять утра. Потом я свободна.

— Отлично. Тогда после работы заберу тебя и поедем ко мне.

— Это ещё зачем? — тут же настораживаюсь, а он усмехается.

— Английский твой будем подтягивать, — подмигнув мне, по-хозяйски целует в губы и кивает на вход в здание. — Беги.

— Ладно… пока…

— Пока, Ксеня.

32

— Идемте ёлку наряжать, — Катя Смирнова заглядывает к нам в комнату, весело смеясь и подпевая рождественские песни.

Ребята сегодня взялись за украшение холла к праздникам. Я тоже, пользуясь возможностью украсила окно и свою половину комнаты.

Зимние праздники — мои самые любимые в году. С детства обожала запах ёлки, которую бабушка умудрялась достать в селе. Она всегда доверяла мне украшать её. Да и не только её. Мне доставался безлимит по украшениям нашего дома.

— И толпиться внизу со всеми? — скептически морщит нос Калинина, — нет уж, я пас. — Мне тут и от Кожевниковой гирлянд хватает. Как только замыкание в общаге не произошло?

— Эти гирлянды засвечивают твою вечно недовольную физиономию. — Высовываю язык этой грымзе и с охотой встаю с кровати. — А я вот с радостью. — отвечаю Кате, засовывая ноги в тапки.

— Супер. Пошли ещё в третью зайдём, если девчонки не свинтили никуда.

После того, как Снежана из третьей комнаты присоединяется к нам, мы спускаемся к ребятам, которые уже почти собрали огромную искусственную ёлку по центру зала отдыха, в котором мы иногда собираемся поболтать и тайком выпить пива или вина.

Пьют по большей степени остальные, а я над ними посмеиваюсь, особенно когда наша вахтерша потом их гоняет, во все горло вопя