Сирены. Сияние магии - Майке Фосс

– Разве мне не надо тогда тренироваться серьезнее?

Кестон поднял бровь.

– Похоже, ты не слишком любишь историю, а ведь описание нашей жизни очень увлекательное. Неужели тебе не хочется знать все, что произошло с тех пор, как жители Артаги вышли на землю?

– Не особо, – призналась я, пожимая плечами. – В последние годы главным было не попасться. Толстый том мне бы в этом не помог.

Он пригодился бы разве что для того, чтобы швырнуть им в нокса.

– Знание – сила, – изрек Кестон. – Возможно, это банальная фраза, но она правдива. Чем больше ты узнаешь о ноксах и Сетарии, тем лучше поймешь свои слабости и сможешь успешнее защитить себя. А это, в свою очередь, поможет во время обучения. Все взаимосвязано.

– Я понимаю, при чем тут ноксы, – сказала я. – Но зачем мне знать, как защищаться против мертвой королевы?

– Против очень даже живой королевы, – поправил меня учитель. – Сетария не умерла.

– Что?

Я тут же выпрямилась, как будто на меня вылили ведро ледяной воды.

– Кстати, об этом тоже тут написано… Сетарию не зря назвали Вечной королевой.

– Откуда вы знаете? Как это возможно?

– Ее видели несколько раз. Мы знаем, что она выжила, но понятия не имеем, как это случилось. Последним с ней сражался Фил.

– Тот самый Фил, который работает в туалете? – вырвалось у меня.

– Проявите чуть больше уважения, мисс Сиборн. Фил долгое время был членом королевской стражи. Без него последний ритуал не состоялся бы. После сражения с Сетарией он получил столь серьезные раны, что не смог вернуться к своим обязанностям. Но он и дальше служит Артаге, охраняя вход в Грот.

– Разве он не староват для этого? – осторожно спросила я. – Почему он не ушел на покой?

– Как думаешь, сколько ему лет?

– Лет шестьдесят пять, – предположила я.

– Чуть больше сорока.

Я изумленно уставилась на него. Не может быть. Его седые волосы, ввалившиеся щеки, глубокие морщины…

– Ноксы воздействовали на Фила теневой магией. Он до сих пор носит ее частицу в себе, и она, как пиявка, медленно, но верно лишает его жизненных сил.

– Неужели ему никак нельзя помочь?

Кестон покачал головой.

– Пока нет. Ему сильно повезло, что он вообще выжил. Из всего отряда только Фил и смог выбраться.

Меня тут же начали мучить угрызения совести.

– Почему Сетария напала?

Лучше было и дальше задавать вопросы, чтобы вытерпеть этот болезненный узел в животе.

– Существует легенда, в которой говорится, что, если объединить магию артагианцев и ноксов, можно уничтожить печать. Сетария проникла в Артагу и узнала, где находится печать. Отряд Фила, который охранял это место, заманили в ловушку, и она их убила, Реган, одного за другим. Так же, как и ноксов, которые добровольно пожертвовали собой, чтобы разрушить печать. Однако она ошиблась. Пролила кровь артагианцев и своего собственного народа, но печать выдержала. Королева пришла в неописуемую ярость, из-за чего стала невнимательной. Из последних сил Фил ранил ее и сбежал.

Я не знала, что мне на это сказать. Я видела, на что были способны ноксы, но бороться против них и Сетарии… Я и представить себе не могла, что́ Филу пришлось пережить. Его испытания не закончились, раз теневая магия так и не покинула его.

Кестон подошел к полке и провел пальцем по книжным корешкам. Затем вытащил толстую книгу в кожаном переплете, пододвинув ее ко мне через стол. «Изменения приливного цикла сирен».

– Здесь ты найдешь записи о нападении и еще кое-что. В этой книге отражено все, что произошло с того момента, когда сирены вышли на землю. Возможно, тебе захочется взглянуть.

Я кивнула и взяла том.

Раньше я обижалась на маму за то, что она скрыла от меня эту часть своей жизни, но сейчас я подумала, что была к ней несправедлива. Она хотела защитить меня. Ее мотивы должны были быть понятными, однако я осознала это только сейчас, как и то, что мне очень везло, ведь ноксы меня до сих пор не нашли.

Артагианцы были ее стаей, ее семьей, но мама покинула их ради меня.

Взгляд Кестона смягчился.

– На сегодня хватит. Почитай книги, и если у тебя есть какие-то вопросы, мы их разрешим на следующем занятии. Договорились?

– Да.

Мы собрали вещи и вышли из библиотеки. Время пролетело так быстро, что я даже не понимала, который сейчас час. В коридоре было полно людей, у них тоже закончились занятия, и все устремились в столовую, куда отправилась и я. Теперь на меня уже почти никто не обращал внимания. Конечно, члены внутреннего круга уже были там.

Во время перерыва я разговаривала с Карлосом о вечеринке по случаю его дня рождения, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Пенна. Но все же заметила, что он время от времени посматривал на меня то задумчиво, то как-то сердито. В те мгновения, когда мы встречались взглядами, мои внутренности стягивались в узел. Я чувствовала стыд, злость и что-то еще, жаркое, чему я не могла дать названия. Но, как ни странно, он ко мне не подошел.

Только вечером, когда я готовилась к поздней смене в «Монархии», экран телефона засветился, показывая, что мне пришло новое сообщение.

Понедельник, 16:47

Прекрасный принц: Мы можем поговорить?

Я опять почувствовала, как биение сердца отдается во всем теле, и удалила сообщение, ничего не ответив.

Остаток недели я проводила то в Гроте, то в баре, а свободное время тратила на древние фолианты Кестона. Первым делом я прочла «Изменения приливного цикла сирен». В каждой главе было в хронологическом порядке описано нападение ноксов, в том числе то, что случилось с Филом. Он сам отчитался об этом, и чем больше я узнавала, тем больше мне становилось не по себе.

Захват в плен, ритуал, жертва, страх перед Вечной королевой, который чувствовался в каждой строчке…

«…Сетария не знала сострадания. Она была настоящим воплощением зла, не имеющим ни капли милосердия. Зубцы ее венца возвышались, сверкая перед грубой стеной пещеры, а пол под ногами был залит кровью моих друзей. Волосы блестели, как черный шелк, а в глазах плясали лиловые тени, когда Сетария бросила мне к ногам тело моего брата.

– Теперь ты сдашься мне добровольно, Филениус? – спросила она.

Голос у нее резал не хуже ее клыков.

Аарен смотрел на меня, и жизни в нем уже почти не осталось. Его бескровные губы задрожали,