Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь

Я не удалял. Рита не удаляла. А кто удалил?

Неожиданно в голове появляется новая вспышка-воспоминание. Как мы с Егине выходим из лимузина перед загсом, как слышу краем уха пиликающий телефон, понимаю, что забыл его в лимузине. И мать предлагает: «Я найду твой телефон, сыночек».

Помню даже, как она улыбнулась при этом — такая милая, заботливая улыбка, которую я знал с детства.

Получается…

— Ты лазила в моем телефоне сегодня днем и удалила сообщение от Риты! — Впиваюсь в мать новым ненавидящим взглядом.

А она и это не отрицает. Только съеживается еще больше, прижимает к груди свою маленькую сумочку, будто защищается.

Лишь тихо шепчет:

— Я как лучше хотела… Как лучше… Чтоб ты счастлив был… С этой Ритой никогда счастлив не будешь…

— То есть ты еще днем знала, что у меня родился ребенок! Еще днем знала и не сказала, и я пошел в загс! — откровенно на нее ору.

Голос у меня срывается, горло пересыхает от крика. Чувствую, как пот выступает на лбу, галстук душит. Хочется сорвать его, но руки дрожат.

В этот момент с места подскакивает несостоявшийся тесть Ваграм Арамаздович. Спешит к столу, возле которого я стою. Ботинки его громко стучат по мраморному полу ресторана, эхо разносится по всему залу.

Зычным басом объявляет:

— Нам всем нужно успокоиться. Дети — это прекрасно, но, насколько я понял, ты давно разведен со своей бывшей женой, Арнак. Делал моей дочке предложение уже после развода, так что все честно. Вам совсем не обязательно менять своих планов. Женитесь, дети, сделаете своего ребенка. Что вам какие-то фото из Испании…

— Вы не слышали меня? — обращаюсь к нему. — Свадьба отменяется.

— Но мы уже женаты! — стонет Егине.

Вижу, как она размазывает по лицу косметику, тушь течет черными потеками. Но мне почему-то совсем ее не жаль, все положительные эмоции к ней будто атрофировались.

— Считай, что нет, — говорю ей строго.

— Но так же нельзя! — возмущается тесть. — Мы столько денег вбухали в эту свадьбу! Родители дом подарили, мы машину красивую подготовили, живите да радуйтесь. Потом я денег собирался вложить в фирму твоего отца, есть договор. Разве можно все отменять из-за какого-то ребенка…

— Во-первых, деньги на свадьбу вбухивал я, — поправляю его. — Во-вторых машину и средства можете оставить при себе. В-третьих, и в главных, это не какой-то там ребенок! Это мой ребенок! Но теперь дело уже даже не в нем.

Говорю это и понимаю, что все так и есть. Малышка для меня — счастье, конечно, но также весомый повод еще раз попробовать наладить отношения с Ритой.

В памяти неожиданно всплывает бывшая жена. Да так живо, будто я сейчас там, с ней, в прошлом, а не посредине зала, полного гостей.

Помню, как она смеялась тем летом на даче, когда мы только поженились. Как пекла по воскресеньям шарлотку, и вся кухня пахла корицей и яблоками. Как засыпала у меня на плече, когда мы смотрели фильмы. Как я обнимал ее по утрам, и она мурлыкала что-то довольное, еще не проснувшись до конца. А потом все стало рушиться — постоянные скандалы с моей матерью, молчание, холодность. И я тогда думал, что проблема в нас, в нашей несовместимости. А оказывается…

Неожиданно с места вскакивает уже мой отец и грозно орет:

— Мне это надоело! Охрана!

На свадьбе действительно присутствует секьюрити в количестве шести человек. Организатор убедила меня, что это необходимость ввиду большого количества именитых гостей. Мало ли что может случиться.

И вот теперь та самая секьюрити, которую я оплачивал, идет на меня! Слышу тяжелые шаги, поскрипывание кожаных курток.

— Это шутка такая? — спрашиваю с вытянутым лицом. — Отец, ты меня сейчас в наручники закуешь и отправишь исполнять супружеский долг?

— Если надо, и отправлю! — рычит он.

Лицо у него багровое, вены на шее вздулись, дышит тяжело. Никогда такого не видел.

И тут случается удивительное.

Половина родственников по мужской части, включая моих братьев и кузенов поднимается и окружает меня плотным кольцом. Чувствую, как чьи-то крепкие руки ложатся мне на плечи, слышу знакомые голоса:

— Не лезь к Арнаку, дядя Артур.

— Не смей трогать племянника.

— Арнак, мы с тобой.

И эта стена из родных людей медленно ведет меня к выходу. Да так слаженно, что секьюрити только глазами хлопают. Ведь на драку с гостями никто разрешения не давал.

Отец орет что-то, но его никто не слушает. Слышу, как стулья скрипят, отодвигаясь.

— Ты сейчас сильно неправ, — выдает отцу дядя Рубен, оборачиваясь на ходу.

Выхожу с братьями на улицу, обалдевший от всего случившегося.

Прохладный вечерний воздух бьет в лицо, пахнет дождем и весенней свежестью. Такой контраст после спертой атмосферы ресторана.

— Никогда отца таким не видел, — говорю братьям, расстегивая воротник рубашки. — Всегда такой спокойный, тихий…

И тут вдруг мой старший брат Вазген выдает:

— Вы реально как с луны свалились. Ни разу не видели, какой он шизик? Я на своей шкуре понял, какой он двуличный гад, еще в детстве, когда он меня ремнем… Арнак, Ашот, вас-то не били, а вот меня… Я поэтому с ним работать не стал, хотя он звал много раз. Понимал, что двуличный змей, пусть заглотится своей фирмой.

Смотрю на него и понимаю, что действительно ничего не знал о своей семье. Все эти годы жил в каком-то розовом мире, где думал, что мы все дружные, любящие друг друга. А на самом деле…

Все-таки сколько тайных темных комнат скрывается порой в человеческих душах.

Глава 35. День выписки

Маргарита

Я купаю малышку в крошечной раковине. Руки дрожат от волнения. Вода теплая, но я все равно боюсь, что она простудится. А еще, что неловко ее возьму и сделаю больно.

Все-таки какая она крошечная, моя Миленочка.

Дочка хнычет, морщит личико, ей явно не нравится, что я распеленала ее, нарушила покой, а теперь вообще непонятно что делаю. Наверняка она думает именно так. И я шепчу ей ласковые слова на испанском — так привычнее стало за эти месяцы.

Милена сразу затихает, когда я заворачиваю ее в мягкую пеленку, и на секунду мне кажется, что она улыбается. Хотя врачи говорят, что в таком возрасте это просто рефлекс.

Рефлекс, шмефлекс, какая разница? Моя дочка мне улыбается — все, что нужно знать.

Эта улыбка заставляет меня млеть от любви к маленькой крохе.

Несу дочку из ванной обратно в палату.

Мамин конверт действительно красивый — кремовое кружево, нежные атласные ленточки.

«Будет на выписке как принцесса», — сказала