На кровавых крыльях - Брайер Болейн

Теперь на его лице отразилось искреннее удивление:

— А ты чертовски быстро соображаешь для первокурсницы, которая здесь всего второй день. — Он поджал губы. — Значит, это мисс Пансера надоумила тебя расспросить меня про драконов и целителей, да?

— Чёрт, — снова выругалась я. — Пожалуйста, не выдавайте её. Вы же и так знали, что она редкая стерва. Давайте просто закроем тему. Я напишу этот ваш реферат и отдеру кладовую до блеска, без вопросов. Я всё поняла.

— Реферат ты напишешь, потому что эта информация жизненно необходима для твоего же выживания. Что касается кладовой… — Родригес раздражённо взъерошил свои и без того растрёпанные волосы. — Похоже, свободного времени на уборку у тебя теперь точно не будет. Посмотрим. В любом случае, вчера ты там неплохо прибралась, стало куда чище.

— Вы реально учите других аристократов этой технике защиты? — с любопытством спросила я, меняя тему.

— Да, — коротко бросил он. — Но я не афиширую эти уроки. Мало кто в курсе, что я вообще владею этим навыком, и ещё меньше людей знают, как об этом попросить. И я бы очень хотел, чтобы всё так и оставалось. Так что держи язык за зубами.

— Поняла, могила. — Я немного помедлила и добавила: — Но я правда ценю, что вы вызвались меня учить. Когда она залезла ко мне в голову… это был чистый ад.

— Это варварское, извращённое нарушение личных границ, вот что это такое. Такую магию вообще запрещено использовать против сокурсников. Но Кровавое Крыло закрывает на это глаза. Администрация всегда смотрит в другую сторону, если Высшие унижают обычного смертного. — Родригес злобно мотнул головой. — Обычно аристократы всё же держат себя в узде, у них есть понятие о чести. Но каждый год… — он резко осёкся, когда мы поравнялись со стайкой болтающих первокурсников.

— Каждый год — что? — спросила я, стоило нам пройти мимо них.

Его лицо сделалось каменным и суровым:

— Каждый год в этой школе кто-то умирает.

ГЛАВА 12 — МЕДРА

Тот факт, что Высшие вампиры периодически пускали смертных студентов в расход, не стал для меня громом среди ясного неба. Честно говоря, я даже испытала лёгкое облегчение, узнав, что это происходит не каждый божий день.

Но это наглядно показало, насколько хуже всё могло закончиться вчера, когда я сиганула с головы каменного дракона. Сдохни я там — для Академии это стало бы мелким, досадным недоразумением. Обычное дело, ничего нового.

Профессор Родригес высадил меня прямо у входа в трапезную. На моё счастье, в зале ещё хватало студентов, которые лениво жевали и болтали, но ни Риган, ни Блейка, ни их преданной свиты на горизонте не наблюдалось. Прекрасные новости.

Я налила себе кружку дымящейся кавы, щедро бахнула туда три чайные ложки сахара, плеснула сливок и примостилась на самом краю длинного стола, оперативно сметая на тарелку остатки утренней жратвы. Флоренс и Навина нигде не было — скорее всего, уже разбрелись по аудиториям.

На этот раз к колокольному звону Кровавого Крыла я подготовилась заранее. Как пояснила Флоренс, за пять минут до начала лекции всегда дают предупредительный сигнал. Так что я спокойно допила каву и двинулась на Историю Санграты ещё до того, как замок содрогнулся от первого удара.

Новое расписание я вызубрила назубок, но на всякий случай сунула свиток в карман брюк. Сегодняшний день обещал быть куда более предсказуемым. Директор Ким милостиво оставил в моей программе Реставрацию и Алхимию — исключительно потому, что Родригес убедил его дать мне ветеринарную базу на случай, если драконы вернутся, хоть сам и сомневался, что у меня есть дар к целительству.

Но сдаётся мне, преподователь ошибался. Та же алхимия, к примеру, казалась мне обычной кулинарией: смешай ингредиенты в чётких пропорциях, соблюдай тайминг — и готово. Тут скорее нужны прямые руки и внимательность, а не врождённые магические таланты или тайные способности. Да, я в своей жизни ни разу даже пирога по рецепту не испекла, но какому ребёнку в детстве не нравилось месить «зелья» из грязи и травы в саду или в ванне? Алхимия обещала быть как минимум забавной. Плюс она шла в связке с травничеством на старших курсах, а туда дико рвалась Флоренс. Я планировала проводить с ней побольше времени, так что этот предмет мне точно не помешает.

У первокурсников было всего по четыре пары в день, но предметы чередовались. Сегодня после обеда меня ждало Продвинутое оружие, а сразу за ним — мой новый факультатив: Основы боя для рождённых мором. Иногда эти два предмета не совпадали, и у меня образовывалось окно, которое я обязана была тратить на самостоятельные исследования в архивах.

Вся первая половина дня пролетела на одном дыхании. На Истории Санграты я врубила режим максимальной концентрации и строчила конспекты с доски так быстро, что пальцы сводило. Потом мы с Флоренс и Навином дружно притопали на Реставрацию, где профессор Родригес вёл себя как ни в чём не бывало, будто это не он вчера едва не откусил мне голову. Вместо того чтобы в наказание запереть меня в кладовой на весь обед, мы спокойно набросали план нашей первой секретной тренировки по ментальным щитам на завтра.

А потом — к моему дикому восторгу и облегчению — он преспокойно отпустил меня жрать. Правда, на пороге не поленился напомнить, что все мои свободные окна отныне забронированы под написание того самого пятидесятистраничного реферата о драконах. Это было бы чудесно, если бы мне не нужно было тратить это время на куда более насущную проблему — как вытряхнуть покойную матушку из собственной головы. Само собой, Родригесу я об этом докладывать не стала.

К началу Современного вооружения я была в отличном расположении духа. Половина дня позади, меня никто не попытался прирезать, никто не изъявил желания слизнуть с меня кровь, а Риган с Блейком вообще испарились с моего радара.

Но стоило мне переступить порог тренировочного двора профессора Шанкары, как карета превратилась в тыкву. Небо затянуло тяжёлыми тучами, а в воздухе, как и вчера, повис густой запах пота и калёного металла.

Аудитория уже вовсю разминалась: кто-то спарринговал в парах, кто-то метелил деревянные манекены. Из дальнего угла двора донеслось тяжёлое, яростное ворчание. Я машинально повернула голову на звук и замерла.

Там стоял Блейк Дракхэрроу, методично и жестоко избивая массивную боксёрскую грушу, подвешенную на толстой железной цепи.

Он был без рубашки. На его поджаром, рельефном теле отчётливо поблёскивали капли пота. Кожаный мешок ощутимо содрогался и проминался под его зверскими