Цена измены. Я не вернусь - Юлия Валериевна Рябинина

Даже свекровь сложив “лапки” крестиком, была тише воды ниже травы и огорчалась по поводу поведения Вадика. Лицемерка. Я видела в ее глазах лукавство.

Они договорились. Были оба против меня. Это точно.

Я в какой-то момент просто отбросила все рамки приличия. Решила, что не хочу играть по их правилам.

Открыла рот и стала закидывать Вадика претензиями.

Свекровь же откровенно издевалась надо мной.

Делая вид, что на моей стороне, поддакивала, зло щурила глаза, грозила Вадику пальцем, но в итоге, на мое заявление, что кроме развода я не о чем больше и слышать не хочу, вдруг резко встала со стула и, не попрощавшись, удалилась.

Я была просто в шоке от ее выходки.

Женщина без слов….встала… и ушла..

А я как только с Вадиком осталась наедине, всерьез задумалась о своей безопасности. И решив не нарываться… заткнулась и стала полностью его игнорировать. Не обращала на него внимания вплоть до того момента, пока на его телефон не поступил странный звонок.

– Да одолели они меня, – гневно процедил сквозь зубы муж и поднял трубку. – Пошли нахер. Мне не нужен никакой кредит.

Я лежала в этот момент на кровати к Вадику спиной, никак не отреагировала на его грубый ответ, но стоило только прозвучать…

– … полиция?! – встревоженно переспросил муж.

Я же вся обратилась вслух, подобралась.

– Где? – следом молчание…слушает, не дышит даже, видимо произошло что-то серьезное. – Адрес скажите. Я сейчас буду. – Эй! – грубо окликает.

Я понимаю, что это “эй” относится ко мне, но не реагирую никак. Пошел он в баню. Придурок. Что за “эй”!

– Слышишь? – внезапно муж оказывается надо мной, грубо трясет за плечо.

– Не трогай меня, – огрызаюсь.

– Не слышишь, что зову? – рычит Вадик, разворачивая к себе.

Упрямо сжимаю челюсть. Смотрю прямо в глаза.

– Что?

– Я уезжаю. Надеюсь ненадолго. Врач сказал, что тебе лучше оставаться под присмотром, обморок может повториться. Поэтому к тебе приедет мать.

– Не нужны мне няньки. Обойдусь…

– Я бы и сам рад от тебя избавиться, – склоняясь к самому моему лицу шипит муж, – но мама против.

И прежде чем успеваю как-то защититься от него, он жестоко впивается в мои губы, с силой прикусывая незащищенную плоть.

Извиваюсь под ним, упираясь руками в грудь, пытаюсь оттолкнуть.

Но у нас слишком разные весовые категории, поэтому Вадик отцепляется от меня только в тот момент, когда сам прерывает поцелуй.

С ненавистью смотрю на него. Морщусь, с отвращением вытираю губы.

– Урод. Ненавижу, – с обидой кидаю ему и, прокатившись на бок, вскакиваю с кровати, но это был запоздалый жест, губы уже горят от ненавистного поцелуя.

– Быстро же ты ко мне охладела, Ася. Раньше стонала подо мной, а сейчас ненавидишь!?

Кривая ухмылка искажает рот мужа.

– Раньше ты казался мне человеком, Вадим, а сейчас ты стал животным, – дрожащим от возмущения голосом отвечаю ему.

– Да, ладно тебе. Не утрируй. Я просто был к тебе более терпимее. Только и всего, – он это сказал с такой снисходительностью, что внезапно почувствовала себя неполноценной, испорченной какой-то.

– Только и всего, – пробормотала под нос, обида горьким комом застряла в груди. – Ты уже это говорил…

Сжала пальцы в кулаки, а челюсть до хруста только лишь бы не расплакаться.

– Ладно, не обижайся, детка, правда бывает жестокой. Теперь придется смириться с этим и жить дальше. Развода тебе все равно не видать, как бы ты не изворачивалась. Поэтому советую: смирись. А попробуешь дурака валять, мать сделает все, чтобы как только ты родишь ей внука, отобрать его у тебя. Только это так, между нами. Секретик такой…

У меня от его слов заплясали черные точки перед глазами.

Значит все мои догадки верны. Свекровь не просто так мягким одеяльцем вокруг меня стелется, и стоит мне только оступиться, она тут же выдернет его из-под меня…

– Вадик, зачем все это? – прижимая кулак к груди в районе сердце. – Зачем, я вам нужна?

Всхлипываю.

У меня в голове все это не укладывается.

– А ты и не нужна, Ась. Ты разве этого еще не поняла? Моей матери нужен внук. Здоровый, крепкий ребенок, которого ей сможешь родить ты, – пренебрежение во взгляде Вадима хлестко бьет по самолюбию.

Сконфуженно сутулюсь. Вжимаю голову в плечи. Обхватываю себя руками.

Как я столько лет, живя рядом с Вадиком не замечала, откровенного коварства по отношению ко мне с его стороны и со стороны свекрови.

Ведь это невозможно было столько лет так умело все скрывать. Или… возможно?

– Я тебе говорил, что не хочу ребенка. Разве не ты меня не слушала?! Неужто думала, что моя мать приняла тебя к нам в семью без какой-либо подоплеки?! – Вадик делает несколько широких шагов в мою сторону, стремительно приближаясь. Я же стою и с места сойти не могу. Шокированная его откровениями. Муж подходит ко мне близко, жестко хватает двумя пальцами за подбородок, дергает вверх, заставляет поднять глаза на него.

– Ты тупая курица по жизни, Ась. Ничего вокруг себя не замечаешь. И этим грех было не воспользоваться. Поиметь тебя, а потом через время выбросить…

– Семь лет, Вадик. Ты жил со мной семь лет… – с силой разлепляю губы.

– Семь лет я имел тебя, Ась, а не жил. Ты сама виновата в том, что произошло. Мне когда мать поставила условия жениться на тебе, первое что хотел сделать – это свернуть тебе шею. Без обид. Я тебе возненавидел сразу, но она выставила жесткие условия. Пришлось смириться. Я ее единственный сын. Единственный наследник и продолжатель рода. Шалашовки, так она называла девочек, которые вокруг меня крутились, ее не устраивали, она хотела в невестки такую, как ты. Смиренную, дурненькую, немного туповатую и самое главное девственницу. Ты полностью подходил под этот образ.

– Прекрати… Я не хочу тебя слушать, – кусая губы, уперлась ему в грудь руками.

– … мне ничего не оставалось делать. Пришлось пойти на условия мамы. Иначе она просто лишила бы меня всего…

– Чего всего, Вадим? У тебя же ничего не было и так…

– Ты дура, Ась, раз до сих пор не поняла, что я обманывал тебя. Скрывал правду…

– Но зачем, Вадим?! Если у вас есть деньги, то зачем