Рождественское чудо для миллиардера - Анна Россиус

Достаю телефон, чтобы набрать мужу, но Машка хватает меня за руку и говорит так, чтобы всем вокруг было слышно:

— Не нужно звонить Олегу. Я вообще-то на минутку. Давай отойдём на пару слов, и поеду.

Она тянет меня за руку к своей машине и буквально заталкивает в салон.

— Я ничего не понимаю, Маш.

— Я тоже. Ты реально память потеряла?

— Да.

— Но меня узнала же.

— Я не помню только последние полгода.

Она с сочувствием смотрит на меня:

— Ты не могла мне позвонить?

— Я телефон твой наизусть не помню. У меня новая трубка и новый номер. Там ни контактов, ни соцсетей, ни мессенджеров. Мы с Олегом договорились, что пока не приду в себя, общение лучше ограничить.

— Для кого лучше? Для него если только. Я пыталась прорваться к тебе в палату, когда узнала, что ты очнулась. Но меня даже на этаж не пустили. Твой муж сказал, что ты не в себе. Что свяжется сам со мной, когда к тебе можно будет приехать. Но время идёт, а он всё меня завтраками кормит!

— Я с ним поговорю…

Олег просил скрывать мою болезнь. Но близкая подруга должна была заметить странности в моем поведении.

— Не нужно с ним говорить. Я до сих пор в себя не могу прийти от произошедшего. — Она откручивает крышку с бутылки и делает несколько больших глотков воды. — Может, тебе напомнить чего-нибудь?

— Как я в аварию попала, например? Мне рассказали.

— Не всё, как я понимаю. Какую версию тебе выдал Олег?

У меня руки леденеют, хоть в машине довольно жарко.

— Что я, свихнувшись от ревности, поехала загород в сильную метель ловить его на измене.

— И поймала. Но я подозреваю, что ты этого не помнишь. Как не помнишь и того, что собиралась подавать на развод.

— На развод? Я?! Это я тебе так сказала?

— Ну а кто?

Ясно. Я делилась с подругой своими бреднями, а она принимала их за чистую монету.

— Маш, я нездорова.

— В этом нет сомнений. — Она кивает раздражённо.

— Нет, правда. Я от тебя скрывала, но у меня навязчивые состояния.

Она разворачивается ко мне всем корпусом и смотрит так, будто я ляпнула глупость.

— Я лечусь у психиатра и психолога.

— От навязчивых состояний?

— Угу.

— И как, помогает?

— Не особенно. Никаких изменений за собой пока не заметила.

— Ну, сложно вылечить то, чего нет.

Ясно. Она не верит.

— Мань, я не шучу.

— Скажи мне вот что. Ты совсем-совсем ничего не помнишь? Ни роды, ни поездку на Алтай, ни измены Теплова? И самое главное, как приложилась башкой о раковину?

— Ничего. Про Алтай впервые слышу. А измен никаких не было…

Маня смотрит с откровенной жалостью. Достаёт смартфон, листает. И показывает нашу с ней переписку.

— Это ты скринила сообщения его любовницы. Думала, мало ли, на суде пригодится.

Читаю, и почва снова уходит из-под ног. Неизвестная женщина пишет, что у них с Олегом любовь.

— Они встречаются почти год. Пока ты беременная ходила по врачам, он с ней развлекался.

В первый момент сердце замирает. Неужели муж врал? Я ничего не понимаю! Зачем тогда…

Перед глазами начинает рябить от выступивших слёз.

Но ещё через секунду приходит осознание. Если его измена не мои больные фантазии, может, и всё остальное, что он мне рассказал, тоже неправда?

— Пока ты лежала в коме, Мил, они даже не прятались. Их видели заходящими вместе в вашу квартиру. И по ресторанам он её не стеснялся водить. Рассказывал всем, правда, что она коллега. Эта мадам намеревалась занять твоё место. Выманила тебя в рождественскую ночь загород, чтобы ты их увидела своими глазами. Так и вышло. Ты собиралась подавать на развод. Вас с Никой выписали, и ты улетела с Миллерами на Алтай.

— Я ничего из этого не помню! Какой ещё Алтай? Какие Миллеры?

— Андрей и Александра. Вы с малышкой у них пробыли месяц. Я вас в аэропорту встречала, но явился Теплов и забрал вас домой. Первым же вечером с тобой случилось несчастье.

Закрываю ладонями лицо и тру щёки. На лбу выступает испарина. Пульс разогнался так, что стучит в ушах.

— Маш, я ничего не понимаю. Он знал, что мне известно о его любовнице. Знал, что собираюсь развестись. Но и слова не сказал об этом…

— А ещё мне очень интересно, чем ты теперь болеешь.

— Я уже не понимаю, что правда, а что нет.

Мы сидим пару минут молча. Я читаю нашу с Маней переписку. Там много про её бывшего мужа, с которым они заключили мир и пытаются даже дружить. И ещё больше про моего. Про наши бесконечные ссоры, его оскорбления и даже…

— Он меня… бил, что ли? — с трудом выговариваю. — Тут про синяки. Но непонятно…

— Он тебя хватал за плечи и тряс, как тряпичную куклу, орал, угрожал.

— Это я тебе рассказывала?

— Вот только не надо его оправдывать! Я видела у тебя синячищи. И это было не один раз.

Значит, после последнего