Ты – Чемпион - Виолетта Иванова

такое вот олимпийское спокойствие, которое ему всегда было свойственно. Внутри бушует огонь, нервы напряжены, а снаружи ледяное спокойствие. Хотелось улыбнуться.

Он подвез их к самому подъезду.

— Мне с вами пойти? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

И столько в них было надежды, что Светлана не смогла отказать.

— Пойдем, поможешь немного, — ответила она и увидела, как заблестели его глаза.

Истомин быстро помог ей выйти, взял сумку с вещами, потом они прошли в квартиру. Светлана принюхалась, пахло вкусно, едой, было чисто, квартира сияла, как после генеральной уборки. Она посмотрела на сына. Тот довольно улыбнулся.

— Мы с папой перед твоим приездом тут все убрали. Папа даже обед приготовил, сказал, что тебе пока будет трудно заниматься домашними делами.

Она перевела взгляд на Владимира, который стоял за спиной Никиты, опустив взгляд и Светлане захотелось рассмеяться. Он снова стеснялся или боялся чего-то. Так и хотелось сказать: «Ну же, ты же Чемпион. Что тебя смущает? Где тот Истомин, который раньше цвел улыбками и дерзостью? Где тот Истомин, которого я любила?» Сейчас он был совершенно другим, неизвестным ей, каким-то… сломаным. Перемолотым жизнью. Он не оправдывался, не заискивал, не шел напролом, он просто ждал. Делал для нее что-то и ждал.

— Проходи, будем обедать, раз обед уже готов, — улыбнулась Светлана. — Только дайте мне полчасика, пока я приведу себя в порядок, смою с себя больницу.

— Тебе помочь? — совершенно не задумываясь, как это звучит, быстро проговорил Истомин и в его глазах была решимость взять на себя решение всех ее проблем.

— Не надо. Попробую справится сама. Ты только помоги мне потом перебинтовать плечо.

— Хорошо, — кивнула она.

— Ой, мам, ты не сильно обидишься на меня? Мне на тренировку надо. Через месяц у нас важный матч. Игорь Эдуардович будет ругаться, что снова пропускаю.

— Беги, — сказала Светлана.

Сын еще раз обнял ее, схватил свою сумку с принадлежностями, махнул рукой Истомину и выбежал.

— Он у нас хороший, — тихо проговорил Истомин, проходя в кухню. — Спасибо, что воспитала таким.

— Да это не я, моя бабуля. Все это время она с ним занималась, пока я училась, а потом работала, зарабатывала себе имя.

— Расскажешь мне о нем?

— Расскажу, — она снова улыбнулась. Ну не могла она смотреть на такого Истомина — словно он постоянно чего-то ожидает от нее — то ли пинка, то ли свистка, чтобы подошел и его погладили.

— Ладно, я в душ. Поскучай пока.

Она вышла из душа, прошла в кухню, протянула упаковку бинтов Истомину, который тут же подскочил с диванчика.

— Только осторожно, а то я случайно шов задела, — поморщилась от неприятного ощущения Светлана.

Он кивнул головой и с такой осторожностью перевязывал ей плечо, что в груди Светланы что-то дрогнуло и сдвинулось с места. Он с таким трепетом бинтовал, боясь сделать больно, что у него подрагивали пальцы.

— Спасибо, — поблагодарила его. — Ты угощать меня будешь?

— Ой, извини, — дернулся словно от удара замерший на месте Истомин. — Что-то я сегодня совсем плохо соображаю.

— Вов, давай просто поговорим. Потом поедим, — Светлана поняла, что она сейчас ничего не сможет съесть, горло держал какой-то спазм.

— Давай.

Они присели на угловой диван.

— Спасибо, что спас. И спасибо, что не врал Никите. Это очень важно для меня, для нас. Честно, после того как мы встретились снова, я не знала, как сказать сыну о тебе. Да и надо ли было говорить. Но раз так все произошло, значит так тому и быть.

Владимир молчал. А что говорить? За него сказали все его поступки — те, прошлые, и нынешние.

— Я не буду возражать, если вы будете общаться. Я вижу, что Никита тянется к тебе. Знай, что я никогда не говорила об его отце плохо. Просто сказала, что папа выбрал другую. И мы с ним больше это не обсуждали.

— Прости.

— Уже все давно прошло и отболело. Я просто жила дальше.

Не будет она говорить, что очень долго еще скулила по ночам в подушку от боли, что сжигала ее внутри.

— Я не знаю, как все так получилось.

— А я знаю. Я почти все узнала, когда собирала информацию по твоему делу. Тебя просто вели в эту западню. Твой друг и Окуневский. Вели долго, ты им был нужен, как имя, как связь в спорткомитете. После того, как я отдала собранные документы судье, полетели не только менты, прокурорские, но и чиновники в спорткомитете. Если хочешь, я дам все тебе почитать.

— Не надо. Я не хочу снова погружаться в эту гадость. Когда я узнал, что Карина не моя дочь, я очень быстро прозрел и успел сделать кое-что. Да и ты сама, наверное, знаешь.

— Ну почти все. В твои личные отношения я не вмешивалась.

— Я могу все рассказать.

— Не надо. Пусть это останется в прошлом.

— Свет, скажи, можно я иногда буду приходить к тебе?

— Я всегда рада старым друзьям.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся.

Истомин не стал задерживаться у Светланы. Просто понял, что сейчас не время для чего-то еще. Главное, что она не злится на него, как могла бы, а значит он попробует начать их отношения снова, хотя ему было немного обидно, когда она определила их статус «друзья». Все у него впереди. Главное, что Никита не гонит его.

* * *

Прошел месяц. В центральном бассейне столицы проходил чемпионат по водному поло среди юношей. Никита ехал к спортивному комплексу вместе с командой, следом за ними на своей машине ехал Владимир. Светлана была в судебном заседании, обещала подойти непосредственно на соревнования. Игорь на входе представил Истомина, как второго тренера, поэтому удалось проводить сына до самой раздевалки. Он остановил его, положил руки на плечи, удивляясь, как вытянулся парень в свои неполные пятнадцать лет, еще немного и догонит его по росту.

— Сын, запомни — на капитане лежит вся ответственность за игру. Как ты поставишь свою команду, так и сыграете. Будь внимателен, жестким, требуй, чтобы никто не выходил из картины игры, следи за противником. Все на тебе. Я верю, ты справишься. Ты наш чемпион.

— Да, пап, я знаю.

— Молодец. Я очень горжусь тобой.

Он осторожно притянул парня к себе, а тот обнял отца за талию, уткнулся ему лбом в плечо и на мгновение замер.

— За помни — ты чемпион, — внезапно просевшим голосом сказал Владимир.

— Как ты и мама, — с такой серьезностью ответил Никита, что у Владимира защипало в носу.

— Да. Беги. Мы с мамой будем на трибунах.

Истомин прошел на трибуны, нервно