Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

Будто между мной и Кайраном натянули раскаленную цепь и резко рванули ее в обе стороны. Я едва не разжала пальцы, вцепившиеся в Мирин плащ, но в ту же секунду его хватка на моем плече стала другой.

Уже не судорожной. Осознанной.

Золото в его глазах дрогнуло и не исчезло совсем, но перестало быть звериным. Чешуя на скулах не ушла, только застыла темным блеском под дождем, словно дракон отступил на полшага и замер, прислушиваясь.

— Тяни, — прохрипел Кайран.

Мы рванули одновременно.

Мира взлетела наверх так резко, что ударилась бедром о край галереи и почти повалила меня на спину. Я успела схватить ее поперек туловища, Кайран перехватил нас обеих, и на одно короткое мгновение мы втроем оказались в мокрой, нелепой, слипшейся куче на камне, среди дождя, болтов и чужих голосов внизу.

Потом галерея вспыхнула.

Не огнем в обычном смысле.

По мокрому камню от моего запястья к руке Кайрана побежали тонкие золотые линии. Древние, резкие, будто царапины света на сером камне. Они разошлись по плитам у нас под коленями, по арке, по стене собора и короткой волной хлестнули вперед, вдоль галереи.

Первый из нападавших, уже почти добравшийся до нас, вскрикнул и отшатнулся. Не потому, что его жгло. Скорее, потому что что-то невидимое ударило его в грудь и отбросило назад. Второй вцепился в камень, но тоже пополз вниз, ругаясь.

Внизу, на площади, Вианора перестала быть спокойной впервые за всю ночь.

— Нет, — услышала я ее голос. — Нет, не может быть.

Может.

Я не успела додумать эту мысль до конца, потому что Кайран уже поднял меня на ноги.

— Бежим.

На этот раз я не спорила.

Мы сорвались с места по галерее, и я чувствовала, как под ногами еще тлеют золотые линии, гаснущие за секунду до того, как их касается дождь. Они шли не от собора. От нас. Точнее, от связки между нами. От браслета. От того, что проснулось слишком поздно и слишком не вовремя.

Северин двигался справа, на полшага впереди, словно заранее знал, куда надо сворачивать. Я уже перестала удивляться тому, как хорошо он ориентируется там, где не должен был бы. На это потом. Если это потом у нас вообще будет.

В конце галереи оказалась низкая дверь, врезанная прямо в камень соборной стены.

— Закрыто, — бросил Кайран, увидев железные накладки.

Но я уже знала, что будет дальше.

Подняла руку раньше, чем он договорил, и коснулась ладонью холодного металла.

Браслет откликнулся мгновенно.

Щелчок прозвучал сухо, почти буднично. Будто дверь ждала именно меня и просто устала делать вид, что заперта.

Северин резко посмотрел сначала на замок, потом на мою руку.

— Все лучше и лучше, — пробормотал он.

Кайран втолкнул меня внутрь первой.

Мы захлопнули дверь, заложили ее поперечной балкой и только тогда позволили себе вдохнуть.

Внутри было темно, тихо и пахло старым камнем, воском и мокрой пылью. Узкий проход вел в круглую комнату, скорее всего служебную часть колокольни. По стенам тянулись веревки, в углу лежали старые холсты, ступени лестницы уходили и вверх, и вниз.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат руки.

Мира опустилась прямо на ступеньки и зажала рот ладонью. Не плакала. Просто пыталась заставить себя не начать это делать.

Северин подошел к бойнице и осторожно выглянул вниз.

— Они рассредоточились по площади, — сказал он. — Быстро не войдут. Видимо, ждут приказ.

— От нее? — спросила я.

— От того, кто рядом с ней.

Кайран стоял чуть поодаль, опираясь ладонью о стену.

Вот тогда я заметила кровь.

Темную полоску под правым рукавом. Почти незаметную на черной ткани мундира. Но она была.

Я оттолкнулась от стены и подошла ближе.

— Ты ранен.

— Пустяки.

— Не смей.

Он поднял на меня взгляд.

Слишком усталый для спора. Слишком упрямый, чтобы признать это сразу.

— Нэйра, сейчас не время...

— Именно сейчас время. Сними плащ.

Северин у бойницы коротко хмыкнул, но не обернулся.

Кайран смотрел на меня несколько секунд, потом все же скинул плащ на ближайший ящик. Под мундиром рубаха на плече была рассечена. Не глубоко. Но серебряная сеть содрала кожу, и по краю пореза шли темные прожилки, слишком неприятные, чтобы назвать их обычной царапиной.

Я выдохнула сквозь зубы.

— Дай воду, — сказала я Мире.

Она тут же вскочила, полезла в сумку.

— Это серебро? — спросила я.

— Часть узлов была с примесью, — ответил Кайран. — Ничего смертельного.

— Тебе, может, и нет. А мне не нравится, как это выглядит.

Я вылила воду на чистую ткань и подошла к нему вплотную.

Он не отступил.

И от этого стало только тяжелее.

Я слишком хорошо помнила, как стояла рядом с ним вот так же в другие годы. После выездов. После учений. После мелких ранений, которые он сначала всегда называл пустяками. Разница была только в одном: раньше он был моим мужем, и я могла касаться его без этого нового, болезненного знания, что каждое прикосновение теперь значит больше, чем должно.

Я осторожно коснулась края пореза.

Кайран резко втянул воздух.

— Больно?

— Нет.

— И опять врешь.

— Не тебе сейчас говорить о вранье.

Фраза вышла жестче, чем я собиралась, но отдернуть ее назад было уже нельзя.

Он не ответил.

Я промыла рану, сняла остатки черной нитки от сети, потом оторвала полоску от нижней сорочки и стянула плечо тугой повязкой. Все это время он молчал. Только дыхание становилось глубже всякий раз, когда мои пальцы касались его кожи.

Под браслетом жар не исчезал. Наоборот, рядом с ним становился ровнее. Тише. Как будто сама связь успокаивалась, стоило мне оказаться достаточно близко.

Я ненавидела это чувство. И в то же время не могла