Одноклассники - Юлия Захарова

— Черт! — выругалась я, глядя на все это безобразие.

Кусок обуглившегося мяса уныло валялся на керамограните. Я опустилась на колени, попыталась его поднять, но обожгла руки и вскрикнула.

— Давай я! — раздался позади голос Жеки.

Он схватил прихватки, подцепил ими свинину и забросил на противень.

— Кажется, ему уже не помочь, — хохотнул Капустин.

Я подняла на него глаза. Он стоял, ухмыляясь, уверенный, что у него все схвачено, и все потому, что я позволила себе дать слабину, показала, как мне больно и плохо. Я медленно поднялась, сжала кулаки и приблизилась к нему.

— Ты зачем сюда приперся?! — закричала я. — Кто тебя сюда звал?

— Надь… — он отступил назад. — Ну чего ты? Я же только помочь зашел.

— Помочь? Не нужна мне от тебя никакая помощь! Мне вообще от тебя ничего не надо! Понял?

— Надь… — он попытался обнять меня, но я с силой оттолкнула его к дверям.

— Ненавижу тебя, Капустин! Всем сердцем ненавижу! — я бросилась на него и молотила ладонями в грудь. — Ты мне всю жизнь сломал!

— Сломал… Как же! — он выскочил в гостиную под моим напором. — Хорошо устроилась! Не растерялась, смотрю!

— Что? — опешила я. — Да о чем ты говоришь?

— О чем? Да вот об этом! — он обвел рукой комнату. — Мы вообще-то еще женаты официально, а ты уже в койку к богатенькому мужику запрыгнула! Конечно, зачем тебе я, когда такой вариант подвернулся! Шлюха!

Оскорбление прозвучало, как пощечина. Я остановилась, опешила. Руки опустились.

— Да как ты смеешь? — задохнулась я от возмущения. — Я же сказала тебе, что между мной и Левашовым ничего нет. Не надо всех судить по себе!

— Кто тебе поверит? — злобно рассмеялся Жека, а в глазах кипела ярость. — Надо мной уже все потешаются!

— И кто же эти все? — поинтересовалась я.

— Да все! — всплеснул руками Жека. — Друзья наши, знакомые, на работе коллеги…

— А ты коллегам поведай, что в обеденный перерыв Ольгу Федоровну на ее же рабочем столе приходуешь, гляди — никто больше не будет потешаться! — заревела я.

— Да сколько можно? — закатил он глаза. — Я говорил уже, что между нами все кончено! Ты вообще меня слушаешь?

— Я не хочу тебя слушать, Жень! Ты столько мне врал, что я больше не верю ни одному твоему слову!

— Я требую, чтобы ты немедленно уехала отсюда и перестала меня позорить! — он топнул ногой, словно капризный ребенок. — Вот развод получишь, тогда можешь таскаться с кем хочешь. А сейчас не смей!

— Я тебе еще раз повторяю, у меня с Максом ничего нет, не было и не будет! Мы просто друзья!

— Я не позволю! — Жека подскочил, схватил меня за руку, сильно сжал запястье, так что я вскрикнула.

— Ты делаешь мне больно!

На его лице тут же появилось выражение испуга. Он разжал пальцы и принялся растирать покрасневшую кожу.

— Прости, — шептал он. — Прости меня… Я просто в отчаянии… Уже не знаю, что мне делать.

— Ты делаешь мне больно, — снова повторила я. — Прошу тебя, оставь меня в покое… Дай мне все это пережить…

— Я не могу… Я тебя потеряю…

— Уже потерял, Жень, — я подняла на него полные слез глаза. — Я не смогу тебя простить!

— Глупости! — он схватил меня, прижал к себе. — Конечно сможешь! Это ведь мы с тобой… Мы ведь клялись друг другу, что вместе мы все сможем преодолеть.

— Мы клялись еще и в верности, забыл?

— Все совершают ошибки… Все… И нужно уметь прощать. По-другому никак…

— Ты разбил мне сердце…

— Знаю, малыш, знаю… Сам себе этого не могу простить… Но я все исправлю, обещаю. Только дай мне шанс… Всего один малюсенький шанс, доказать, что я тебя достоин.

— Не могу… — всхлипнула я. — Мне очень больно видеть тебя.

— Нужно время… — он гладил меня по голове. — Время все лечит.

Я кивнула головой и всхлипнула.

— Вот и ладненько, — Жека выпустил меня из объятий и потер руки одну об другую. — Я тогда пойду, хорошо? Не буду давить. Обдумай все, как следует.

Он быстро вышел. Я стояла, прислонившись к дверному косяку и смотрела на бардак в кухне — испорченный ужин на полу, испорченный вечер, на который у меня были большие планы, моя испорченная жизнь, обещавшая быть счастливой… Я услышала, как за Жекой захлопнулась дверь.

«Обдумай… Обдумай все, как следует…» — крутились его слова в моей голове. — «Все совершают ошибки!»…

— Я забронировал тебе номер в гостинице, — голос Макса вырвал меня из размышлений.

Я сглотнула подкативший к горлу ком и кивнула.

— Думаю, тебе надо побыть одной и обдумать все, как следует, — его голос звучал безразлично и монотонно.

— Я только все уберу… — еле смогла выдавить я из себя.

— Я сам уберу, — остановил меня Левашов. — Иди, собери вещи. Я жду тебя в машине.

На ватных ногах я поднялась наверх, побросала вещи в сумку и спустилась. Мне надо все обдумать… Все обдумать… Обдумать…

Глава 43

По дороге мы практически не разговаривали. Левашов напряженно вел машину, а я смотрела в окно на огни ночного города. Мысли путались в голове. Я вообще уже ничего не понимала — что мне делать, как жить дальше? У меня ничего и никого не осталось. Даже Макс, который в любой момент был готов подставить мне свое плечо, сейчас от меня отворачивался.

Я понимала его. Я была той девушкой, которую он любил еще со школы, но так и не получил. Ему подвернулся шанс меня завоевать. При этом, исходя из обстоятельств, он действовал очень правильно, мягко — не давил, ничего не требовал. Но он надеялся, что я разгляжу его, по щелчку пальцев перечеркну свою прошлую жизнь и упаду в его объятия.

Только, к сожалению, это так не работает. Невозможно заставить себя перестать испытывать боль и начать чувствовать себя хорошо. Невозможно по приказу разлюбить одного человека, даже того, кто совершал по отношению к тебе самые отвратительные поступки, и полюбить другого только потому, что он гораздо лучше предыдущего. На это требовалось время. А его у меня больше не было.

Левашов хоть и обещал, что не станет давить и торопить меня, но, видимо, его терпение оказалось небезграничным. А может он просто во мне разочаровался… Той девочки, в которую он был когда-то влюблен уже давно нет. Я изменилась за десять лет. И не факт, что в лучшую сторону. А в его сердце запечатлелся образ той Нади, молодой и взбалмошной, веселой и беззаботной. Сейчас же перед ним предстала уставшая женщина с разбитым сердцем,