Притворись моей - Эмилия Грин

Я успокаивала себя тем, что скоро наша «сделка» подойдет к концу. Несколько месяцев после «свадьбы» я поживу в его квартире, а он съедет в съемное жилье, ну, а потом Левицкий сам поговорит с отцом, объяснив ему причины нашего разлада…

* * *

Сосредоточенно листая документы, я не сразу заметила, что в приемной нахожусь не одна.

Заработалась, как обычно. Наверняка все сотрудники уже отправились по домам…

Замерев с кипой бумаг в руках, я медленно подняла голову, напарываясь на озлобленный взгляд Паши… с букетиком желтых хризантем в руках.

И этот незатейливый букет так не монтировался с его безупречным внешним видом. Вот вообще нисколько.

Потому что Левицкий несколько раз дарил мне цветы — этакие флористические произведения искусства, которые даже в засушенном виде выкидывать было жалко…

Задрав подбородок, босс остановился напротив моего стола, беспардонно осматривая меня холодным взглядом.

— Тебе реально кажется, что это смешно? — поинтересовался он у меня с искренним недоумением, взмахнув букетом в воздухе.

— Паш, ты о чем? — пробормотала я, надеясь, что это звучит примирительно, но вышло как-то скомкано и… насмешливо, что ли?

— Я, блять, об этом! — Левицкий долбанул хризантемами по краю стола, распространяя вместе с лепестками в воздухе приторный цветочный аромат.

— Не надоело еще? — бросил он с издевкой, вводя меня в сиюсекундный ступор.

— Не надоело… что? — я поднялась, обходя стол для того, чтобы забрать ни в чем не повинный букет из рук босса.

В конце концов, в том, что букеты продолжали стабильно раз в три дня появляться на моем рабочем столе, чисто технически, не было моей вины.

Я несколько раз просила Анатолия не делать этого, однако упорству мужчины можно было только позавидовать.

Не выкидывать же их, прогоняя курьера половой тряпкой?

В моей жизни было не так много цветов, чтобы на них успела выработаться аллергия! Поэтому-то я и не видела такой уж проблемы…

Но, как выяснилось, зря.

— Маш, ты меня за лоха держишь? — его красивое заросшее щетиной лицо начало краснеть.

— Да что за… — мой голос прозвучал неожиданно звонко. — Паш, чем тебе не угодил букет цветов? Кто знает, что он не от тебя?

Смерив меня презрительным взглядом, Левицкий прохрипел.

— Решила меня на ревность вывести? Самой-то не смешно?!

— Я…

Я замолчала, на миг оглохнув от повисшей в кабинете тишины. Такой опасной. Тяжелой. Предгрозовой.

Мне пришлось потратить несколько секунд на осмысление его слов. И их оскорбительности. Получается, Паша намекал на то, что я сама себе заказывала эти несчастные букеты? Неужели он такого низкого обо мне мнения…

Как же больно.

— Даже гвоздичек и хризантем, по-твоему, не заслуживаю? — вытолкнула я, пугающе хриплым шепотом.

— Ты заслуживаешь нормальных букетов, а не этого дерьма! — с дерзкой насмешкой, босс переломил тонкие стебли. — Упс!

Гад. Каков же гад!

Глядя на испорченные цветы, я сделала шаг вперед, пытаясь забрать у него свой подарок. Левицкий заржал, как ненормальный, подняв его высоко над своей дурной головой.

— Отдай! Быстро отдай! — я прыгала вокруг него, позорно пытаясь дотянуться, забрать, отвоевать… — Это… Это… подарок!

— Фас! Машенька! Ф-а-с! — с безумным азартом, покатывался Паша.

— Гад ты! — сокрушалась я, сощурив слезящиеся глаза. — Гад!!!

— А че так завелась-то? Еще один закажешь! Тебе не привыкать! — рычал он низко и грубо, уворачиваясь от моих жалких нападок.

Миг, и меня унесло за грань…

Плотина рухнула. Лавина эмоций вышла из берегов, накрывая такой оглушающей яростью. Самой от себя стало страшно…

Подавшись вперед, я ударила босса по лицу. Звонко. Хлестко. От его низкого утробного рычания, казалось, даже воздух содрогнулся, а букет, наконец, выпал из рук…

Я так и застыла, плотно припечатав ладонь к его колючей щеке, ощущая, как кожу покалывает от удара.

А потом… Горло перехватило от разъярённого выражения, отразившегося на Пашином лице следом за искренним неверием.

Левицкий дотронулся до своей щеки. Тяжело сглотнул. Судорожно рассмеялся. Я резко отпрянула, понимая, что дело — дрянь, однако Паша в один шаг сократил расстояние, подтаскивая меня к себе за запястья.

Судя по безумному выражению глаз, его перемкнуло.

— Мышка, я ведь держался… Держался какого-то ху… — грязно выругавшись, Левицкий дернул меня так, что я практически впечаталась в его содрогавшуюся горячую грудь, жалобно всхлипнув.

— Гвоздички… хризантемки… А не хер было устраивать всю эту клоунаду с цветами… — мужчина уткнулся мне в шею губами, шумно обнюхивая, словно собирается сожрать. — Нос воротила от моих подарков… Ца-ца… Реакции моей захотела? Ну, довыебывалась? Получай...

Глава 28

Последним, что я запомнила, был его взгляд. Обжигающий. Голодный. Дикий. Мужское желание, транслируемое в нем, оказалось настолько разрушительным, что мне стало больно дышать.

Неужели…

Я тяжело хватала воздух, внезапно сделавшийся разряженным и густым, потому что смотрел Паша страшно…

А в следующий миг на меня словно вихрь обрушился вместе с насильным жестким поцелуем…

Резко прижавшись губами к моим губам, Левицкий сразу же проник языком внутрь, по-хозяйски придерживая меня за затылок… А-й! Ничего общего с теми его бережными прикосновениями в Барсуково…

На этот раз мужчина целовал меня жадно, проникая языком в рот откровенно и глубоко. Пошло. С такими грязными причмокивающими звуками, что я оцепенела в его руках.

Выпала, воздушным шариком уносясь за горизонт. Тело будто розовой дымкой заволокло. Мысли улетучились. Я увязла в дурных ощущениях… Заблудилась, без возможности вернуться назад…

Потому что так, как раньше уже не будет. Боюсь, теперь мы оба это понимали…

— Пиздец, — прохрипел Паша, зарываясь в мои волосы на затылке пятерней. — Маш, ну ответь… — от его сиплого шепота ноги задрожали, отказываясь подчиняться, — поцелуй меня! Ну, поцелуй! — тихо рычал мой босс, в то время как его хватка становилась все жёстче, дыхание тяжелее…

Поцелуй меня! Ну, поцелуй…

Он, правда, этого хочет?

Даже если и так… Я не могла пошевелиться, сгорая дотла в костре этих новых безумных ощущений, покорно ожидая, когда же он насытится…

А Паша, не получив желаемой отдачи, как свихнулся… озверел… продолжая не только собственнически брать мой рот своим, вылизывая, кусая… но и откровенно лапать, одержимо шаря руками по телу.

И о-х…

Сквозь облако липкой ваты в голове, до меня вдруг дошло, что Левицкий усадил меня на стол, устраиваясь между моих ног.

Я вздрогнула всем телом, почувствовав его горячие сухие ладони под блузкой. Паша выдохнул. Выругался почти беззвучно. Обхватил меня еще крепче, без конца бормоча что-то нецензурное мне на ушко.

— Па-а-ш… — а я выгибалась тростинкой в его сильных руках без возможности сопротивления, потому что находилась, будто не здесь, наблюдая за всей этой