Униженная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я слышала смех генерала, который подошел к лошадям. Те посмотрели на него так, словно: «Мы думали, ты хороший человек! А ты дракон, оказывается!».

По глазам видела, что была бы их воля, они бы уже сбежали.

— На, держи! — усмехнулась я, вспоминая про сахар. — Надо дать взятку…

— Это первая взятка в моей жизни, — рассмеялся Аверил, протягивая сахар на перчатке.

Бедные лошади! Они переглянулись так, словно так жизнь их еще не испытывала. А потом я увидела, как Герцогиня осторожно потянулась к генеральской руке. Она сожрала сахар, но тут же сделала вид, что сахар — не повод для знакомства и дружбы.

— Давай еще! — улыбнулась я, доставая куски сахара.

«Герцогиня» фыркала, когда я гладила её по шее, а «Баронесса» — как всегда — пыталась укусить край моего фартука, будто проверяла: настоящая ли я сегодня.

Доедая четвертую взятку, лошади переглянулись. Мол, может ты и не самый плохой дракон. Любить тебя не обещаем. Но так и быть! Садись! Повезём!

Я все это весело комментировала, вызывая улыбку на лице Аверила.

— Они упрямые, — сказала я, улыбаясь. — Но верные. Как старые друзья… Или враги, если не дать сахару.

Мы возвращались обратно. Только смотрел на меня генерал не вперед, не на фургон, не на лошадей, а на меня.

И в этом взгляде не было ни долга, ни подозрения.

Было клеймо. Моя.

И вот мы уже въехали на знакомую полянку.

— Ты больше не поедешь в Столицу, — произнёс он вдруг, и это не было просьбой.

— Что? — удивилась я.

— Ты останешься здесь. Под защитой. Здесь тебя точно никто не найдет, — произнес Аверил.

— Но как же закупки? Ингредиенты? — прошептала я. — Мне нужна мука, яйца… Молоко!

— Всё необходимое будут привозить сюда. Мои люди. Надёжные. Ты просто напишешь то, что тебе нужно, и тебе привезут. А еще посмотрят твое правое переднее колесо. Оно мне что-то не нравится.

Он остановился, повернулся ко мне.

— Я не позволю тебе исчезнуть снова. Так что ты остаешься здесь. Пока что так.

Я не возразила.

Потому что впервые за долгое время поверила.

Поверила, что можно не бежать.

Поверила, что можно остаться.

Так прошла неделя.

Семь дней, наполненных запахом блинов, смехом солдат и его шагами — тяжёлыми, ровными, родными.

Я успокоилась.

Не потому что перестала бояться.

А потому что поняла: страх больше не мой хозяин.

Каждое утро я целовала на прощание Аверила, встречала поставщиков, которые заносили мешки и бочки в фургон, потом раскладывалась на поляне, как королева на троне.

Каждый вечер — закрывала прилавок и ждала.

Не клиентов.

Его.

Аверил приходил.

Он ел блин с мёдом, пил чай из моего нового фарфора, заказанного поставщикам и купленного «для особых гостей», шутил с лошадками, которые заглядывали в окно — и всё это время смотрел на меня.

А ночью…

Ночью он оставался.

Не как генерал.

Не как дракон.

А как мужчина, который выбрал.

Мы не говорили о будущем.

Не клялись в вечной любви. Не бросались громкими словами.

Но каждый его поцелуй, каждый взгляд, каждое прикосновение — было обещанием:

«Я здесь. Я с тобой. Ты под защитой!».

И я поверила.

Поверила так глубоко, что уже не могла представить жизнь без него.

Без его поцелуя утром.

Без его рук ночью.

Без его красивого тела, по которому скользят мои руки, чтобы передать ему всю любовь.

В тот вечер я закрыла лавочку раньше обычного.

Солдаты ушли, унося с собой смех и последние крошки блинного пирога.

Я свернула прилавок, почистила сковородки, вымыла руки — и уже мечтала, как он войдёт, как скажет: «Ты сегодня особенно красивая», как обнимет меня, пока я буду готовить ужин.

И тут — звук.

Не топот копыт.

Не скрип колёс телеги.

А глухой, мерный стук королевской кареты.

Сердце замерло. Мне очень хотелось поверить, что я ошиблась. Я столько времени ждала этого звука, что мне могло показаться!

Я бесшумно вышла из фургона и метнулась к дереву — к тому самому, что росло у края поляны, с густой листвой и тенью, в которой можно спрятать даже дракона.

Ночь была тёмной, но луна светила ярко.

И в её свете я отчётливо увидела: белая карета с позолотой подъехала к воротам гарнизона. Из нее вышел лакей, помогая выйти королю. Лакей бросился к дежурному и что-то коротко сообщил. Тот кивнул и исчез в темноте.

— Нет… — прошептала я, впиваясь пальцами в кору. — Только не сейчас…

Глава 67

Аверил не спешил. Не нервничал.

Шёл, как всегда — спокойно, уверенно, будто знал, что его ждёт. Зато нервничал король.

— Помнишь ли ты свой долг? — спросил король, едва к нему подошёл генерал. Голос был тихий, но в нём звенела сталь. — Перед короной. Перед королевством. Мне нужна будет армия! Для ее поисков.

— С каких пор армия заменяет тайную канцелярию? — ответил Аверил, и в его голосе — ни страха, ни покорности. Только лёд. — Если ваши агенты не могут найти одну женщину, может, их пора гнать взашей?

Король не смутился. Напротив.

— Мы нашли след, — произнёс он, заставив меня вздрогнуть.

Он сделал паузу. А я в этот момент разучилась дышать. Я просто боялась вздохнуть, пока король не продолжит мысль.

— Благодаря скупщику украшений. Тайной канцелярии удалось найти несколько камней особой королевской огранки… из браслета принцессы. Мы обратились к королевскому ювелиру, который делает украшения для всех членов королевских семей, и он узнал свою работу. Камни скупщику продал старик. Выйти на старика не составило труда. Его хорошенько потрясли, а он признался, что браслет дала ему женщина с зелеными волосами. В обмен на его старый фургон.

Моё дыхание перехватило.

Я сжала грудь, будто пытаясь удержать сердце внутри.

Старик… браслет… зелёные волосы…

Сейчас я находилась в состоянии близком к полуобморочному.

— Теперь мы знаем: она где-то здесь. Нам нужна эта женщина. Если она — не принцесса, то она может знать, где настоящая принцесса, — продолжал король. — И если придётся — мы обыщем каждый дом. Каждый подавл. Каждый фургон.

«Она может знать, где настоящая принцесса!» — пронеслось в голове, а я понимала, что если меня найдут и не узнают, то меня будут пытать. А это… Это так страшно, что даже представить себе невозможно!

Я прижала руку к груди так сильно, словно только что выдернула ее из тисков палача!

Аверил молчал.

Стоял, как скала.

Но я видела — в его глазах мелькнуло