Мятежный наследник - Элизабет Мичелс

“Ее зовут Джейн”, - прошептала Эванджелина, наблюдая, как молодая горничная входит в маленькую приемную.

“Моей дочери требуется подтянуть корсет. Отведи ее в спальню и сделай все возможное, чтобы подтянуть это мешковатое дневное платье. Завтра мы купим более облегающее ”.

Джейн кивнула, принимая ее приказ, но затем ее взгляд переместился на Эванджелину. Брови служанки сошлись на переносице, когда она, казалось, прочла дискомфорт, который испытывала Эванджелина, несмотря на ее усилия не показывать этого на лице. Молодая служанка перевела дыхание и выпрямила спину, новый свет загорелся в ее глазах. Затем она снова перевела взгляд на хозяйку дома. “Должен ли я сделать это до того, как она отправится в парк с лордом Уинфилдом через десять минут?”

“Лорд" Winfield...in через десять минут? Леди Райтуорт буквально взвизгнула. “Почему меня не проинформировали об этом?” Она повернулась обратно к Эванджелине. “Вы знали об этом событии?”

“Я...” — начала Эванджелина, не зная, как ответить. По правде говоря, она впервые слышала о подобном, но вряд ли могла признаться в этом своей матери. Кто — то должен взять на себя вину за оплошность — и это была либо Эванджелина, либо Джейн. Она замерла, ее взгляд переместился на Джейн, которая все еще стояла в дверях гостиной.

“Сегодня утром он оставил сообщение лорду Райтворту, миледи”, - сказала Джейн с доброй улыбкой, спасая ее от гнева матери — по крайней мере, на данный момент.

“О. Понятно”. Ее мать отступила на шаг, когда ее гнев иссяк. “Ну, мой муж занятой человек. Должно быть, это вылетело у его светлости из головы. Тогда продолжай, Эванджелина. С более тугими корсетами придется подождать до твоего возвращения. Она пронзила Эванджелину взглядом, когда та не двинулась с места. “Почему ты все еще стоишь здесь со мной, я понятия не имею. Уходи!”

“Да, мама”. Эванджелина подошла к Джейн, не понимая, что только что произошло. Лорд Уинфилд сегодня не видел отца. Отец все утро был в библиотеке с Эшем. Затем она увидела, как губы горничной удовлетворенно скривились, точно так же, как у Виктории, когда ее кузина планировала какой-то план. И тогда Эванджелина поняла. Она не планировала идти в парк с лордом Уинфилдом. Джейн солгала, чтобы спасти ее от матери на весь день. Если ее мать узнает…

“Надень новые перчатки, которые я купила для тебя, и шляпку, подходящую к этому платью”, - приказала ее мать.

“Мама, эти перчатки...” Совсем не подходят, закончила она про себя. Она должна прекратить этот фарс. Она получит краткую отсрочку от общества своей матери, но позже заплатит за это. А цена с матерью всегда была слишком высока.

“Горничная, приведи в порядок ее волосы, прежде чем она выйдет из дома”. Ее мать дергала платье Эванджелины, пока оно не повисло так, что выражение отвращения на лице женщины немного уменьшилось. “Лорду Уинфилду не понравится, что она прибудет в таком состоянии”.

“Да, миледи”, - сказала Джейн, уже вытаскивая из кармана шпильки и втыкая их в волосы Эванджелины.

“Эванджелина, ты помнишь, что ты собиралась обсудить с лордом Уинфилдом?” спросила ее мать, прищурившись.

“Как я мог забыть о приличном разговоре?”

“Кажется, довольно легко, иначе тебе не требовалась бы тренировка каждое утро. Запомни это, ни один мужчина не хочет твоего общества из-за твоего мнения”. Ее мать засунула пальцы Эванджелины в слишком маленькие перчатки и натянула их поверх ее ладоней. “Ты должна выглядеть элегантно на руке лорда Уинфилда и вести себя тихо. Вот и все. И ты будешь делать то, что я скажу.”

Конечно, она сделает так, как просила ее мать — она всегда так делала. Эта женщина, чьи крепкие объятия делали Эванджелину нежной и немного ушибленной, должна быть счастлива. Но в этом-то и заключалась проблема. Леди Райтуорт никогда не будет счастлива. Она никогда не будет довольна Эванджелиной. Эванджелина опустила взгляд на свои руки, затянутые в перчатки, которые выбрала для нее мать. Ее жизнь состояла из модных выходов, сделанных для повышения положения ее матери в обществе. Это было не ради Эванджелины. Это было ради ее матери. Эванджелина не заботилась о модной внешности; она хотела только мгновения покоя и свободы, чтобы почувствовать солнце на своем лице.

Ее мать надела на голову Эванджелины шляпу, не позволяющую солнцу попадать на ее кожу и вызывать появление веснушек. “Все это, конечно, неправильно, но я полагаю, что так и должно быть”.

“Джейн, разве ты не говорила, что мы должны пойти в парк на эту прогулку?” Спросила Эванджелина.

“Да, миледи”, - сказала Джейн с лукавой улыбкой. “И мы не хотим заставлять его светлость ждать”.

“Я так люблю бывать на свежем воздухе”, - ответила Эванджелина. “Деревья обеспечивают приятную тень в парке. Добрый день, мама. Эванджелина подошла к входной двери и вышла в яркий весенний день вместе с Джейн. Если ей суждено говорить о погоде всю оставшуюся жизнь, то, по крайней мере, она могла бы испытать это хотя бы раз.

* * *

Эванджелина отошла от своей горничной, услышав шепот ободряющих слов, и оставила Джейн сидеть одну в тени большого дерева.

Ее мать была бы в ярости, если бы узнала, что Эванджелина не пошла в парк с лордом Уинфилдом, а вместо этого приехала насладиться днем за пределами их дома. И Эванджелина была совершенно уверена, что обрушит крышу себе на голову, выйдя из тени дерева и пройдясь по солнечным дорожкам Гайд-парка, когда издалека заметила Эша. Но матери и ее правил сегодня не было.

Сообразительность ее горничной позволила Эванджелине отвлечься от подобных вещей, хотя бы на час или два, и за это она была благодарна. Джейн, конечно, уедет в течение недели — доброта, казалось, никогда не могла выжить под одной крышей с ее матерью, — но Эванджелина все равно приняла сегодняшний жест женщины.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Чулки на лодыжках промокли от травы, а солнце припекало голову восхитительным, вызывающим появление веснушек жаром, но она только быстрее двинулась к Эш. Прошел всего день с тех пор, как она видела его в последний раз, но казалось, прошла целая вечность. Их вчерашняя поездка в экипаже все изменила, и не так, как она себе представляла.

Хотя логика подсказывала ей избегать его теперь, когда она знала, кем на самом деле был Эш Клобейн и почему он оказался в городе, она быстрее зашагала в его направлении. Конечно, Эванджелине неоднократно говорили, что она принимала ужасные решения, и, возможно, это можно отнести к их числу. Но когда он объяснил свое решение вести такую необычную жизнь, когда возмущение должно было переполнить ее, она обнаружила, что испытывает только чувство правоты, даже справедливости.

Эванджелина видела зло, которое скрывалось под поверхностью самых уважаемых членов общества. Она испытала это на собственном опыте на примере своих собственных родителей: ее отец игнорировал ее, а мать управляла ею всю свою жизнь. Неужели они