С топором наперевес - Дафни Эллиот

— Посмотри сам, — не отрываясь от теста, отозвался Джуд.

Гас прошёл к раздвижной стеклянной двери, что вела на небольшой внутренний дворик с аккуратным участком, окружённым сосновым лесом.

Я пошёл за ним, было любопытно, что он там проверяет. И, увидев это, я, кажется, уронил челюсть.

— Ни хрена себе. Да этот печь — просто гигантская. Откуда она взялась?

Печь была куполообразной, украшенной ярко-синими плитками, с отсеком для дров внизу.

Коул фыркнул, наливая себе воды.

— Оуэн.

Я посмотрел на Гаса. Коул был женат на лучшей подруге невесты Оуэна, и всё равно они с Оуэном не могли друг друга терпеть.

— Ну ты же знаешь Оуэна. Он если за что возьмётся, то с маниакальной одержимостью, — пожал плечами Гас. — У Лайлы целиакия, так что он решил во что бы то ни стало научиться готовить лучшую безглютеновую пиццу на планете. Пока искал идеальную печь, накупил их штук шесть. Ненужные раздал. У меня одна стоит в гараже.

— Он перепробовал полдюжины моделей, прежде чем решил, что ни одна не годится, — вставил Джуд, продолжая растягивать тесто. — В итоге он пригласил какого-то итальянца, который с детства занимается каменной кладкой, чтобы тот построил ему печь в Бостоне. Современная, мозаика из Тосканы. Парню под семьдесят.

— Даже пришлось разрешение от города получать на выхлоп, — закатил глаза Коул.

Гас тихо хмыкнул.

— Типично для него. Всё на максимум.

— Этого парня, Паскуале, он пригласил на месяц. Тот сказал, что хотел бы побывать в Мэне, и Оуэн отправил его ко мне. Я показал ему окрестности, прокатились по побережью. Прежде чем вернуться в Италию, он построил эту печь у меня во дворе в знак благодарности.

Просто в стиле Джуда. Конечно, он подружился с пожилым итальянцем-каменщиком. И, конечно же, Оуэн пригласил профессионала с полувековым стажем, чтобы делать крутые пиццы для своей девушки.

Гас, наш старший брат и практик, наверняка считал всё это чепухой. Он бы скорее свалил пару деревьев и зажарил целую корову на костре ради Хлои. И ей бы это, без сомнения, показалось романтичным.

Я скучал по ним. Они стали другими, взрослыми, мужчинами, которых я едва узнавал. Даже мой близнец теперь был полупрофессиональным шеф-поваром пиццерии и не удосужился сказать мне об этом.

Финн появился ровно в тот момент, когда из печи достали первую пиццу. Прошла всего минута с тех пор, как её туда закинули — печь разогрета до девятисот градусов, а Гас следил за огнём, регулярно подкидывая дрова.

У Финна волосы были стянуты в небрежный пучок, борода требовала стрижки, а на спине футболки красовалась дырка. Но улыбка озарила весь дом. Сначала он обнял меня, хлопнув по спине так, что аж воздух вышибло. А потом тут же вытащил телефон и мы начали сравнивать фотки наших детей. Тор был на пару месяцев старше Тесс и уже вовсю бегал и устраивал бардак где угодно.

У Финна намечался насыщенный сезон. Его новое туристическое авиапредприятие взлетело после того, как один знаменитый клиент упомянул его в журнальной статье. Теперь у него расписание на годы вперёд, и он даже нанял сотрудников, чтобы справиться с наплывом.

Мы устроились в креслах на веранде, воздух был тёплый от печи, а Рипли бдительно следила за обстановкой, готовая в любой момент схватить кусочек корки, упавший на пол, пока мы сметали пиццу за пиццей.

Инжир с прошутто.

Грибы с сыром фонтина.

Сопресата с артишоками.

Желудок жалобно заурчал.

— Вы все просто животные, — откинулся Джуд в кресле, держа пиво.

— А ты — гений, — сказал Финн, поднимая бутылку. — Сколько шикарных пицц мы уже съели?

Джуд фыркнул.

— Девять.

Финн лениво пожал плечом.

— В следующий раз добьёмся двузначного числа. Этот сыр был просто потрясающий. Далеко пришлось ехать, чтобы его достать?

— Мама привезла из Trader Joes в Бангоре.

Всё стало на свои места. У нас тут неплохие фермерские продукты и магазин здорового питания в Хартсборо, но настоящий итальянский сыр — редкость. И, похоже, сегодня я этой редкостью явно перебрал.

Придётся бежать завтра. И утяжелённый жилет придётся потяжелее надеть.

Мысль о пробежке тут же вызвала в голове образ Вик. Чёрт, какая же она была милая с раскрасневшимися щёками и растрёпанными волосами. У неё всё получалось, и, кажется, ей даже понравилось.

— Я тебе кое-что принёс, — сказал Коул, протягивая мне подарочный пакет. — Для Тесс.

Я снова вытер руки о салфетку, на всякий случай, и залез внутрь.

— Вау, — выдохнул я, доставая мягкий жёлтый плед. Пряжа была маслянисто-гладкой, такая приятная на ощупь, что мозг сразу включил режим «уют и забота». Хотя, может, это была просто кома от пиццы.

— Я связал его сам.

Я фыркнул, прежде чем успел сдержаться.

— Ты вяжешь?

Коул — почти что великан. Самый здоровый из всех нас. В прошлом — профессиональный хоккеист. И, без сомнения, самый оторванный. Представить его с вязальными спицами в руках — это было комично.

— Тор обожает свой, — вставил Финн. — И стирается отлично. Его уже раз двенадцать стошнило на него.

Он поднял бутылку пива и подмигнул, ни капли не скрывая, что кайфует от всего, что делает его сын.

— Спасибо, — сказал я, прижимая плед чуть крепче. — Очень трогательно.

Коул пожал плечами.

— Вязание помогает при тревожности.

У меня в груди что-то кольнуло. Я не ожидал, что он скажет это вслух. Ещё больше поразило, что все братья молча кивнули, будто обсуждать свои чувства и душевные состояния — это теперь нормально.

— И от тяги к алкоголю.

А вот теперь стало понятно, почему он сегодня без пива.

Если честно, наш отец был из той породы мужчин, что проповедуют токсичную маскулинность: орать обязательно, уязвимость — под запретом. Видеть, как мои братья ведут себя по-другому… было и отрадно, и немного непривычно.

Мне явно было что наверстывать.

Пока разговор перетекал от Тесс к Тору, потом к новорождённой дочке Гаса по имени Симона, и дальше — к технике, которую они с Джудом использовали на лесоповале, я просто откинулся в кресле и наслаждался тёплым воздухом и чувством того, что я снова дома.

Много лет я бы настаивал, что Лаввелл — не дом, а просто место, где я вырос. Но теперь я понимал: этот город — именно то, что нужно нам с Тесс.

Я быстро осознал, что возвращение — это необходимость. После того как суд продлил временный ордер, и я наконец расстался с адвокатом и опекуном, я получил возможность думать о будущем. Построить план, выстроить жизнь под отцовство.

Прошло всего несколько дней и меня накрыла тоска. После