Наперекор сюжету - Елена Кароль

Потеряла сознание от магического истощения.

В себя пришла в лазарете.

В первую секунду открыв глаза, я пробежалась ими по палате, а потом с таким облегчением простонала, радуясь, что жива, что аж даже капельку стыдно стало. Фух. Обошлось.

Чтоб я ещё раз так собой рисковала! Никогда!

Я не главная героиня и даже не магистр боевых искусств. Я маленькая снежная драконица-секретарь. В гробу я видала такой экстрим!

Неожиданно резко распахнулась дверь и в палату ворвался бледный до синевы целитель Эрданиэль. Подскочил ко мне, выкрикивая:

— Ты стонала? Что болит?

Эм-м…

А что у меня болит?

Напряженно прислушавшись к себе, констатировала, что болит спина и немного левая рука, но умеренно, стонать не обязательно. В итоге неловко призналась:

— Прости, я… от облегчения. Что жива. Думала, меня там заживо съедят…

— Майви-и… — Эльф аж рухнул на край моей кровати, уставившись на меня с негодованием. — Сумасшедшая девчонка! Какого дхара ты полезла в самую гущу битвы? Острых ощущений захотелось?

— Я упала, — насупилась. — И вообще, это долг каждого уважающего себя дракона — уничтожать тварей разломов и спасать жизни гражданских.

— Обученных драконов-мужчин! — шикнул на меня эльф. — А не малолетних пигалиц вроде тебя!

— Я не малолетняя! — возмутилась. — И вообще, вы почему на меня кричите, господин Эрданиэль? Я вам что, ногу отдавила, когда не могла обернуться? Так простите, я не специально.

— Майви… — эльф осекся, затем провел ладонью по лицу и его плечи устало опустились. — Прости. Не хотел на тебя кричать. Просто очень сильно за тебя испугался. Тебя ужалил шипохвостый скорпихнид, причем очень близко к сердцу. Если бы не ректор Бэсфорд, который лично держал нить твоей души, пока я чистил кровь, не уверен, что успел бы тебя спасти.

— Что? — У меня аж сердце на миг замерло. — Я… Я могла умереть?

— Могла, — глухо подтвердил целитель.

Боги…

— Спасибо, — пробормотала откровенно через силу, стараясь осознать то, что произошло, но пока безуспешно.

— Пожалуйста, — вздохнул Эрданиэль и неловко похлопал меня по руке. — Так что там с самочувствием? Ты два дня спала. Есть хочешь?

Неловко дернув правым плечом, решила всё-таки согласиться, хотя сама сейчас ощущала себя куском льда. Ни мыслей, ни чувств. Я не переживала так даже в первый раз, когда очнулась в этом теле после того, как меня сбила машина. Тогда это казалось подозрительно логичным и… забавным?

Сейчас мне было страшно.

Просто. Тупо. Страшно.

Я уже поела, выпила лекарства, поспала, снова поела… Выяснила, что у меня сложный перелом ключицы из-за неудачного падения, что осложнилось ещё принудительным оборотом в двуногую ипостась, но в остальном вроде как меня починили. Ключица тоже зарастала ударными темпами, и уже в четверг вечером, надавав тьму рекомендаций беречь себя и правильно питаться, Эрданиэль разрешил мне покинуть лазарет и завтра выйти на работу.

— Пока никаких полетов как минимум неделю. В остальном смотри сама. Всё, не болей больше, умоляю!

— Угу. Спасибо.

Так как ужином меня уже покормили, а погода сегодня оставляла желать лучшего — накрапывал прохладный осенний дождик, я сразу поспешила в общежитие, но не успела толком пойти в комнату, как меня басовито информировали:

— Доставочка.

Дернувшись от неожиданности, обернулась, и увидела рядом с дверью почему-то аж три букета, две больших коробочки, в какие обычно упаковывали пирожные, и одну небольшую.

Эм-м…

— Вильбо? — протянула озадаченно.

— Агась, — отозвался брауни, не показываясь на глаза.

— Это чего?

— Это поклонники, — хекнул брауни. — В лазарет с этим низя, так шо ждал, пока домой вернесси. Как оно там? Жива?

— Жива, — кивнула всё еще растерянно.

— Вот и славно. Пырожны в стазисе были, так шо свыжайши. Кушай.

— Спасибо…

Чувствуя себя крайне странно, сначала я подняла все презенты с пола и переложила на стол, и только после этого начала изучать на предмет записок. В итоге (и с подсказкой Вильбо) выяснила, что один букет с розовыми розами и большая коробочка с эклерами от Бастиана, второй букет с красными розами и большая коробочка с тремя пирожными-корзинками от Астона, маленькая коробочка с медовой пироженкой от Эйприл, а третий букет с серебристыми хризантемами…

От Воррбейна.

А он тут вообще каким боком?!

— Да-а, — нехотя признался брауни, — три дня у ворот отирался, пока кто-то из целителей не сказал, шо ты в лазарете. Сёдни утром подкупил нас, паразит, слезными мольбами. А шо? Не надо было?

— Да нет, нормально всё, — пробормотала, не зная, как на самом деле к этому относиться. — Спасибо.

— Пажалста. Пироженкой угостишь?

— Конечно, угощайся. Я все не съем. Жалко, если пропадут. Медовое только возьму и вот этот эклер. А это вам, угощайтесь.

— Благодарствую.

Лишние коробочки с пирожными тут же исчезли, а мне взамен предложили вкусный зеленый чай в кружке, подозрительно похожей на ту, что стояли в подсобке приемной ректора. В итоге я приговорила оба пирожных, чтобы не разводить антисанитарию в общежитии, вдумчиво изучила все три записки, в которых Астон и Джерто восхищались моим героизмом и драконьей ипостасью, а Воррбейн просто желал выздоровления и намекал на желание снова встретиться, но ценнее всех была четвертая, с коротеньким, но искренним посланием: «Спасибо, вы мне жизнь спасли. Выздоравливайте. Эйприл».

А ректор мне ничего не писал. Обидно.

Подозревая, что завтра он мне еще и выволочку устроит, ведь как ни крути, а действовала я больше на эмоциях, не оценив риски и не зная противника в лицо (и его сильные стороны!), так что все его претензии будут обоснованы. И умом я это понимаю.

Но как же не хочется на ковер…

Повздыхав и в задумчивости ощипав все букеты вместо медитации, отчего пол устлали лепестки роз и хризантем, перед сном убрала всё это заклинанием и легла спать. Утром, аккуратно размявшись и чувствуя, что спину еще тянет, а ключица нехорошо ноет, я сходила на завтрак и поторопилась на своё рабочее место, совершенно не удивившись тому, что весь стол был завален бумагами, а почтарь мигал алым, давая понять, что переполнен входящими письмами.

Я специально пришла пораньше, но за тридцать минут до восьми успела разве что более или менее по стопочкам всё это разобрать, но никак не вникнуть в суть. А потом пришел Бэсфорд.

И что самое ужасное: он вошел, мазнул по мне недовольным взглядом и ушел в свой кабинет. Даже не поздоровался. Не кивнул.

Почему-то стало обидно.

Ну да, я понимала, что буду в немилости.

Но с другой стороны, что он, сам не понимает, что я не из-за придури подростковой туда полезла?