Вторая молодость Фаины - Адель Хайд

Вслух же сказала:

— Да неловко мне столько всего у Михаила Ананьевича просить. И так он мне уже много помогает. Давайте так. Я попробую, поищу, а если не получится, тогда приду с поклоном.

— Приходите и так, без всяких поклонов, — облегчённо рассмеялась супруга Нурова.

А я для себя решила, что лучше подожду приезда человека, которого мне Порываев рекомендовал. Насколько я помнила, Иван Киреев довольно оборотистый молодой человек. Может, он мне и законника нормального найдёт, независимого. И был у меня ещё один вариант: глава сыска Пришельцев. Возможно, что и он сможет кого-нибудь порекомендовать.

Я очень рассчитывала на то, что в законе есть возможность не брать на себя эти долги, сделанные, по сути, совершенно чужой мне женщиной. А также планировала как можно быстрее оформить такую бумагу, чтобы никто больше такие долги на меня повесить не мог.

Понятно, что, скорее всего, мне придётся их выплатить. Но вопрос в том: сколько и в какой период времени. Потому что деньги «сейчас» и деньги «потом» — это совершенно разные деньги. И я бы хотела получить возможность оплатить потом, потому как пока, конечно, я себе этого позволить не могла.

Переговорив, мы с Раисой Леонтьевной прошли на балкон, где «дышали воздухом» остальные две дамы.

Баронесса Сушка, состроив обиженное лицо, попыталась отвернуться, но Раиса Леонтьевна ей не позволила.

— Мария Петровна, что же ты за столом шумела, а теперь отворачиваешься?

— Воздухом хочу подышать, — ответила баронесса и дополнительно буркнула: — объелась.

Худенькая, грустная девушка, которая за столом сидела с высоким, желчного вида мужчиной, Сергеем Николаевичем Вышинским, оказалась его супругой, Валентиной Егоровной. Сам же он и был тот самый «высокого ранга» чиновник, присланный из Москвы проверять дела в городе.

По виду Валентина Егоровна была в два раза младше мужа и выглядела грустно. Была молчалива. Разговор не клеился. Но Раиса Леонтьевна приказала нам всем подать десертного напитка. Черносмородиновая настойка подавалась в маленьких, похожих на напёрсток стаканчиках. После того как каждая из нас сделала по глоточку, все повеселели, и к нам даже присоединилась баронесса Сушка, которой досталось два наперсточка по её личной просьбе.

Конечно, разговор снова закрутился вокруг моей персоны, и Раиса Леонтьевна возьми да и расскажи про товары для красоты. Посыпались вопросы. Даже тихая Валентина Егоровна и та стала интересоваться, что уже говорить про баронессу.

Мне было не трудно. Наоборот, я даже была рада, что вредная баронесса заинтересовалась. Кто, как не она, бесплатно разнесёт всем новости.

А когда выяснилось, что первой образцы получит Раиса Леонтьевна, баронессу Сушку чуть удар от зависти не хватил. Хорошо, что против Раисы Леонтьевны баронесса выступать побоялась.

А я подумала о том, что мне надо хотя бы простенькую анкету завести, чтобы подспудно выявлять наличие аллергии на мёд. Иначе вместе с большими прибылями за косметику меня могут ждать и большие проблемы.

Наконец-то обед подошёл к концу. И все стали разъезжаться. А я попросила Раису Валентиновну, чтобы Полечка ещё немного у неё побыла. Время ещё было, а мне хотелось съездить к Пришельцеву, раз уж я в городе.

На выходе во внутренний двор увидела штабс-капитана Орлова.

— Фаина Андреевна, а я вас дожидаюсь, — честно заявил штабс-капитан и тут же добавил: — Рад, что снова встретились, — мужчина расплылся в улыбке. — Такая неожиданная приятность.

Я махнула дожидавшейся меня охране, показывая, что готова выезжать.

— Я тоже была рада вас видеть, Пётр Васильевич, спасибо, что поухаживали за мной.

— Фаина Андреевна, право слово, вы меня засмущали, — у Орлова и вправду покраснели щёки, — да только я вас дожидаюсь по другому вопросу.

— И по какому же? — проявила я заинтересованность.

— Я невольно услышал ваш разговор с господином из канцелярии суда, — уже без улыбки серьёзно произнёс Орлов.

Я внимательно посмотрела на мужчину.

— Я мог бы вам помочь, — сказал он.

— И каким образом? — добавила я холода в тон. А то мало ли, сейчас как получу непристойное предложение, и придётся штабс-капитана по лицу бить. Потому что он не баронесса Сушка, ему за такое слов будет недостаточно.

Но зря я так плохо думала об офицере. Он, запинаясь, предложил мне воспользоваться услугами его семейного законника, который проживал здесь, в Екатеринбурге.

— Спасибо, Пётр Васильевич, — совершенно искренне поблагодарила я мужчину. — Если я надумаю, где мне его найти?

Штабс-капитан дал мне карточку. А я подумала: «Так странно, что дворянин с собой карточку законника носит». Но мысль пришла, и я её тут же забыла, потому что штабс-капитан снова расплылся в своей потрясающей улыбке и, чуть понизив голос, сказал:

— Вижу, что вы спешите, Фаина Андреевна.

Мужчина посмотрел в сторону двуколки, рядом с которой гарцевал на коне Азат, а позади были ещё двое сопровождающих из отставников Пришельцева, и, наклонившись поближе, произнёс:

— Не сочтите за нахальство, но я бы хотел пригласить вас в оперу. У нас прекрасный театр, основанный ещё императрицей Екатериной, и через несколько дней там будет выступать прима московской сцены — Салина Надежда Васильевна, меццо-сопрано.

Я по-другому взглянула на штабс-капитана. Учитывая, на какой улице и при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство, услышать от него про оперу было крайне необычно.

В оперу мне хотелось. Я в прошлой жизни в опере была несколько раз, и мне очень понравилось. Но я не знала, как это будет расценено, если я пойду туда вдвоём с офицером. И я спросила:

— Пётр Васильевич, одна я с вами не пойду. Но если у вас будет возможность достать билет для моей помощницы Веры Евстафьевны, то с радостью приму приглашение.

Сказав это, я сама собой загордилась, как удалось завернуть.

На лице штабс-капитана не отразилось недовольства, но я каким-то шестым чувством уловила, что тащить с собой третьего лишнего ему не очень-то и хотелось.

— Фаина Андреевна, все билеты уже раскуплены, но я постараюсь что-то придумать. Дам вам знать, — и с этими словами штабс-капитан ловко ухватил меня за руку, поцеловал, быстро протараторил:

— Честь имею.

И убежал.

— И вам до свидания, — пробормотала я вслед офицеру. И полезла в двуколку, надо было поторопиться, чтобы потом не ехать домой по темноте.

У Пришельцева никаких новостей не было, кроме одной. В Екатеринбург ехал знаменитый на всю империю сыскарь Кошко Аркадий Никифорович. И главная новость состояла в том, что ехал он по моему делу.

— Скоро мы сдвинем с места эту махину-то, — улыбнувшись, проговорил Пришельцев.

А мне что-то стало нехорошо. Возникло ощущение давления, как будто тошно даже на