Твои валентинки - Анастасия Стер

За час до конца рабочего дня мне прилетает новая запись. Пока не могу понять, что там с несчастным хомяком, но, судя по описанию, которое я вижу в системе, товарищ скорее мертв, чем жив. Готовлюсь отдавать команду разворачивать операционную и молюсь всем богам, чтобы его получилось спасти, но тут дверь в мой кабинет открывается, и я даже не знаю, какую эмоцию использовать, потому что передо мной стоит Семен с какой-то коробкой в руках. Внутри, очевидно, хомяк. Или, скорее всего, все, что от него осталось. Если Семен даже за котом не смог уследить, то за хомяком и подавно. Наступил или сел, наверное, на него. Особенно учитывая тягу этих товарищей к побегам. Да такого, как Семен, нужно внести в черные списки всех зоомагазинов и заводчиков, чтобы спасти как можно больше бедных животных от жестокого обращения!

Пока я испепеляю его взглядом, Семен проходит в кабинет, садится напротив меня и ставит коробку на стол. Я все еще не знаю, как реагировать на подобное, и не спешу открывать коробку. С одной стороны, хомяки тоже звери, которым я должна помогать. С другой же… Семен! И я снова становлюсь маленькой обиженной девочкой, которая не может здраво мыслить. А вдруг, стоит мне открыть эту коробку, и из нее на меня выпрыгнет стая огромной саранчи?! Я ее до одури боюсь, а этому Джонни Деппу недоделанному смешно будет.

Семен будто считывает мои мысли, полные тревоги и недоверия, и открывает коробку сам. Прежде чем заглянуть туда, мысленно считаю до трех. Все мои компетенции летят куда-то к черту, раз в момент, когда нужно действовать максимально быстро, я медлю. Когда никакого нашествия саранчи на мой кабинет все же не наблюдается, я одним глазком заглядываю в коробку и вижу вполне себе нормального хомяка, по крайней мере внешне. Что ж, теперь можно немного успокоиться и вновь почувствовать себя хозяйкой положения. В конце концов, мы сейчас на моей территории.

– И что же у вас случилось? – намеренно выделяю «вас».

– Одна прекрасная девушка украла у меня кота, – он смотрит мне прямо в глаза, и я борюсь с собой, чтобы не отвести взгляд. Мне неловко. Очень.

– Допустим, но какое отношение это имеет к хомяку? – у меня наконец-то получается отогнать мысль, что меня только что назвали «прекрасной девушкой», а подобное в свой адрес я слышала в последний раз примерно… никогда.

– Самое прямое. Мне было грустно и одиноко. Я поехал в ближайший зоомагазин. Там увидел его. Он сидел один за стеклом, я подумал, что мы должны держаться вместе, и купил его. А еще я узнал, что эта прекрасная девушка, что кота моего украла, работает ветеринаром, и решил, что не будет лишним провести полный чекап моему… новому другу. Простите, имя еще не придумал. Как думаете, как лучше его назвать? Или это она?

Я радуюсь, что Семен не додумался купить игуану или хамелеона, чтобы наверняка попасть ко мне на прием. И радость моя на этом быстро заканчивается, хотя его слезливая история на меня не действует. Я не верю, что этот человек может испытать хоть каплю сострадания. В конце концов, я сама в школьные годы была одиночкой, но что-то не припомню, чтобы Семен хотя бы попытался найти со мной общий язык. Нет, он, наоборот, делал все возможное, чтобы никто не дружил со странной девочкой, вечно стриженной под мальчика и таскающей домой котов с помойки.

Чувствую, что вот-вот пущу слезу, и прячу лицо в руках.

– Скворцов, вот что тебе от меня надо, а? – тихо вздыхаю. Понимаю, что вопрос крайне глупый. Я ветеринар, к которому он пришел со своим хомяком на прием. И я та самая «прекрасная девушка», которая украла его кота. Кажется, ответ очевиден.

– Когда заканчиваешь?

Этот вопрос застает меня врасплох. Отрываю руки от лица и смотрю на Семена. Улыбается, зараза. Глупой маленькой девочке внутри меня почему-то мучительно хочется поверить. Просто поверить. Что его внимание ко мне искреннее и не только из-за кота. Что его слова о «прекрасной девушке» не фигура речи и он правда меня считает такой. Но взрослая женщина, которая все еще держит контроль над ситуацией, пока что не может найти оправдания всем его школьным выходкам и поэтому врет, причем очень и очень глупо.

– Утром.

Кажется, он верит мне и больше не предпринимает попыток к сближению (или что это вообще такое было?). До конца приема остается немного времени. Пока провожу быстрый осмотр, замечаю, что Семен то и дело поглядывает на мой новый «браслет», который когда-то был ошейником его кота. К сожалению, руку спрятать не удается, так что отвлекаю себя мыслями, что я вообще-то должна поблагодарить его, что не успел нацепить похожую удавку и на хомяка. Потом борюсь с желанием назначить кучу дорогущих обследований, чтобы сделать клинике месячную выручку, но в последний момент решаю не мучить бедное животное, которому и так не повезло с хозяином, и отпускаю этих двоих восвояси.

Как только Семен уходит, выжидаю несколько минут и иду в ординаторскую. Там из одного из ящиков беру мыльные пузыри и выхожу как была, в одной хирургичке, на балкон. Кто-то из старших коллег придумал, что так некурящие могут успокаивать свои расшалившиеся нервы. Смотрю на переливающиеся в свете уличных фонарей пузырики и могу с уверенностью заявить, что да, помогает.

Опускаю свой взгляд вниз и вижу, как Семен подходит к своему оставленному во дворе дома большому черному внедорожнику. Каким-то шестым чувством он понимает, что кто-то за ним наблюдает, оборачивается, смотрит прямо на меня, улыбается и машет рукой. Почему-то мне хочется улыбнуться и помахать в ответ, и я не в силах отказать себе.

Выдуваю новую порцию мыльных пузырей и чувствую себя такой же легкой, как и они, когда смотрю, как уезжает его машина. И маленькой девочке внутри меня снова хочется верить, что человек, который был моей первой школьной любовью, все-таки смог измениться.

Даже не знаю, что со мной: подобие стокгольмского синдрома или я просто перечитала фанфиков с Драко и Гермионой, где он сначала издевался над ней, а потом оказалось, что это он так любил ее все эти годы.

И зачем только Семен вернулся в мою жизнь? Столько лет я прекрасно жила без мыслей о нем и, без всяких сомнений, прожила бы еще столько же.