Развод. От любви до предательства - Лия Жасмин

удивил меня своей твердостью и спокойствием. — Давайте встретимся сегодня же. Мне кажется, пора переходить от запросов к конкретным действиям, и мне нужен четкий план, что делать дальше, особенно с учетом того, что у нас есть несовершеннолетний ребенок. Поэтому я хочу понять, как будет проходить процедура определения его места жительства и как нам лучше урегулировать вопрос с разделом всего имущества в досудебном порядке, чтобы минимизировать стресс для всех, особенно для Васи.

Мы договорились о встрече через два часа в его офисе, расположенном в тихом респектабельном районе, вдали от шумного центра. Приняв душ и переодевшись в строгий костюм темно-синего цвета, я почувствовала, как вместе с водой и привычными движениями — нанесение макияжа, укладка волос — ко мне возвращается ощущение контроля над собой и над ситуацией. Поскольку я больше не хотела быть растерянной дрожащей женщиной, выбежавшей из лифта вчера, а хочу чувствовать себя хозяйкой положения, которая собирается отстаивать свои права и интересы своего ребенка.

Офис Олега как обычно встретил меня сдержанностью и без лишнего пафоса, но с дорогой мебелью и безупречной чистотой. Сам адвокат встретил меня без излишних любезностей, но с подчеркнутым уважением. После чего мы сели за широкий стол, заваленный папками с документами, и он сразу перешел к сути.

— Итак, ситуация следующая, — начал Олег, открывая передо мной несколько файлов. — Игнат Генадиевич через своих юристов проигнорировал наши предложения о мирном урегулировании имущественных вопросов. И более того, на запросы о предоставлении полной финансовой информации по совместным активам мы получили уклончивые ответы. Это нехороший знак, поскольку он, судя по всему, намерен затягивать процесс и действовать из позиции силы. А что касается вашего бизнеса, здесь ситуация более ясная, так как все бутики юридически зарегистрированы на вас, и вы являетесь единственным учредителем и владельцем. Причем тот факт, что ваш муж оказывал вам финансовую и организационную помощь на начальном этапе, с правовой точки зрения не имеет значения, если нет соответствующих договоров о совместной деятельности или долях. Поэтому ваш бизнес — ваша отдельная собственность, не подлежащая разделу.

Я кивнула, чувствуя странное облегчение от этих сухих четких формулировок, которые означали, что хоть что-то в этой рушащейся вселенной оставалось незыблемым и моим.

— А что с Васей? — спросила я тихо. — Как будет решаться вопрос с ним?

— Поскольку Василию уже исполнилось шестнадцать лет, суд обязательно будет учитывать его мнение при определении места жительства, — объяснил Олег, глядя на меня прямо. — Но просто слова ребенка для суда недостаточно. И будет назначена психолого-педагогическая экспертиза, опрос в присутствии педагога, возможно, представителя органов опеки. А значит, нужно быть готовой к тому, что сторона отца будет пытаться оказать на Василия давление или представить вас в невыгодном свете — как женщину, поглощенную работой, или как инициатора разрушения семьи. Поэтому нам нужно собрать свои козыри: характеристику из школы, показания психолога, с которым он, надеюсь, согласится пообщаться, свидетельства вашей активной роли в его жизни. И, конечно, важно, как вы сами будете вести этот процесс, ведь любые сцены, публичные скандалы, попытки очернить отца в глазах сына — все это сыграет против вас.

Я слушала, и каждая его фраза откладывалась в сознании как пункт сложного, но необходимого плана действий. И хотя страх за сына, этот вечный животный страх матери, снова сжал сердце.

— Я хочу предложить ему последний раз встретиться и обсудить все цивилизованно, — сказала я после паузы. — Не через юристов, а лично. Чтобы он понял, что я не шучу и не блефую, что развод неизбежен, но я готова делить все по-честному, без войны, которая испортит жизнь всем, особенно Васе.

Олег внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения, хотя лицо осталось непроницаемым.

— Это рискованно, Алана Сафроновна, особенно после вчерашнего инцидента. — Он сделал многозначительную паузу, явно в курсе произошедшего в офисе Игната, отчего мне стало неловко, но я не опустила глаз. — Так как его реакция может быть непредсказуемой. Но если вы чувствуете в себе силы и считаете, что это необходимо, я не могу вас отговаривать. Только, пожалуйста, не подписывайте никаких бумаг без моего участия и не соглашайтесь ни на какие устные условия.

Я поблагодарила его, взяла подготовленные им для ознакомления документы и вышла на улицу, где дождь уже почти прекратился, оставив после себя лишь влажный блеск асфальта и чистый промытый воздух. А решение созрело во мне окончательно, и я не стала звонить Игнату, а села в машину и прямо от офиса Олега поехала к нему, понимая, что любой предварительный звонок даст ему время подготовиться, собраться с мыслями, придумать новые уловки. Поскольку был нужен эффект неожиданности, нужен был разговор глаза в глаза, где он не сможет спрятаться за телефон или спину секретарши.

Его офис встретил меня дорогой тишиной. Марина, вновь увидев меня, побледнела и замерла, но на этот раз не сделала ни малейшей попытки меня остановить, а лишь молча отвела глаза, когда я уверенной походкой направилась к массивной двери кабинета и, не постучав, распахнула ее.

Игнат сидел за своим столом, разговаривая по телефону, и при моем появлении его лицо сначала выразило раздражение, затем — мгновенную настороженность, а после — холодную почти презрительную уверенность.

— Опять? — произнес он с тяжелым вздохом, в котором звучала показная усталость и раздражение. — Алана, мы все уже обсудили, вернее, твой адвокат продолжает присылать мне свои бумажки, на которые у меня нет ни времени, ни даже малейшего желания реагировать, потому что обсуждать нам с тобой абсолютно нечего. Ты приняла какое-то решение в своем маленьком мирке? Прекрасно. Только пойми одну простую вещь: твои решения теперь не имеют ровно никакого значения. Никакого суда не будет. Играть в независимость и серьезные намерения можешь перед своим адвокатом, но только не здесь, не передо мной. А сейчас, пожалуйста, выйди и не отвлекай меня от работы — у меня есть дела куда важнее, чем выслушивать эти детские угрозы.

Его спокойный раздраженно-снисходительный тон человека, абсолютно уверенного в своей безнаказанности и в том, что сама идея суда смехотворна, стал последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения. И я сделала несколько шагов вперед, остановившись прямо напротив него и положив ладони на холодную поверхность стола.

— Нет, Игнат, не прекрасно, и твои попытки игнорировать реальность меня больше не пугают. Так как я предлагаю тебе последний шанс решить все по-хорошему и цивилизованно. Потому что развод будет, и это факт, от которого тебе никуда не деться. Но мы можем разделить все наше имущество