Дикая для Тихого - Яна Нова

Именно сотрудники МВД, когда приходили расспросить о происшествии, сообщили, что зовут меня Дикова Ульяна Павловна. Когда меня вытащили из автобуса в руках была сумка. В ней не было документов, но был кошелек с деньгами и банковской картой.

Они всё проверили и подтвердили мою личность. Отдали сумку, в которой была небольшая сумма денег, женские безделушки, ключи. Старый кнопочный телефоном с зарядным.

Долго не понимала, что с этими вещами делать. Телефон перерыла вдоль и поперек, надеясь что-то вспомнить. Но там кроме небольшого списка контактов, ничего не было. Моё внимание и замирание в сердце вызывал только один контакт — “Мама”. Меня одолевал один вопрос. Почему она не приходит ко мне? Успокоившись и собравшись с мыслями, пришла в выводу, что она может вовсе и не знает об аварии

Всё же решила позвонить. Врачи советовали, больше находиться в привычном круге общения. Родственники, дом, друзья, фотографии. Всё, что будет напоминать о прошлом.

— Алло? — ответили после длительных гудков. — Здрав…

— Улька, дрянь такая! — договорить мне не дали. Слышу в трубке женский хриплый грубый голос. То ли прокуренный, то ли простуженный. — Это ты деньги сп...ла? Ну, попадись мне на глаза, зараза! Кхе… кхе… кхе.

— Извините, — пытаюсь вклиниться в её монолог. — Я попала в аварию, мне нужна ваша помощь.

— Что?.. Какая, блять, авария? Тебе чё там, в твоём борделе совсем мозги отшибли, — женщина продолжала возмущалась. Очевидно, пребывая в не трезвом состоянии. — Ни какой тебе помощи. Нам бы кто помог, получку три дня задерживают. У папика своего проси…

Звонок был прерван. Сейчас с этой женщиной разговаривать смысла не было. Может позже.

Что-то мама, не сильно была рада меня слышать. Странные у нас отношения. Это моё первое поражение в новой жизни. Я очень надеялась на этот звонок. Но ничего, это нужно пережить и идти дальше, даже если не видишь смысла.... Он может оказаться за горизонтом. У меня ещё остались номера. Кто-нибудь обязательно откликнется.

Следующими были девушки из телефонной книги.

— Улька, ты чё так рано звонишь. Я с ночной смены. Тебя, кстати Карен искал, спрашивал про деньги, — и здесь деньги.

* * *

— Ты совсем ох...ла, звонить, после того, как залезла в штаны к моему мужу!..

* * *

— Магазин женской одежды, слушаю вас...

* * *

Девять звонков и ничего дельного. Четверых я точно знала лично, у них ко мне куча претензий. К ним за помощью не обратишься, и помогать они не станут.

Последний шанс, звонок тому самому "папику". Самое интересное, что контакт, так и был записан: "Папик".

— Послушай, тварь, я не собираюсь тебе больше платить. Я отдал тебе всё, что у меня было. Жена узнала и подала на развод. Так, что можешь всё ей рассказать. Но, если я тебя встречу, то придушу голыми руками. Мне уже терять нечего.

С ужасом отключила телефон.

Неужели, это я?

Почти всем должна денег. Даже у матери забрала или украла. Я, что воровка? О каком борделе она говорила? А девушки? А этот папик? Бррр, это ведь то, о чём я думаю. Я что содержанка? Встречалась с женатым. Ещё и шантажировала. Боже... Это мерзко.

Не хочу возвращаться в эту жизнь.

Когда выйду отсюда, съезжу домой. Адрес мне дали в полиции. Заберу вещи, документы и начну новую жизнь. Точного плана пока нет, но у меня ещё впереди много времени, чтоб всё хорошо обдумать.

Глава 41

Сегодня день когда меня наконец-то выписывают. Больше месяца я провела в стенах больницы. Меня могли и раньше отправить на дневной стационар, но главврач зная, что мне некуда идти, пошёл навстречу. За время проведенное здесь, персонал стал для меня родным.

Лечение на этом не заканчивается. Кости срослись, но восстанавливающие процедуры не окончены. Здесь я появлюсь ещё не раз.

Я так ничего не вспомнила. Всё врачи твердят одно и тоже: "нужно время", "память обязательно вернётся". А когда? На этот вопрос никто ответить не может.

Они не понимают, как это жить без части своей жизни. Я всё забыла. Меня словно половина, а вторая молчит и не откликается.

— Может тебе пойти к психологу? Там транс и всё такое... — посоветовала Вера, постовая медсестра.

— Врачи тоже советуют и я думала об этом. Но, как представлю, что кто-то посторонний будет ковыряться у меня в мозгу. Меня прям дрожь пробирает, — передёрнула плечами.

— Понимаю. А, что тогда делать?

— Не знаю, — пожала плечами, откусывая яблоко, которым угостила баба Маша. — Тут два варианта. Либо я всеми возможными способами пытаюсь всё вспомнить. Либо забываю и живу дальше. Как есть, с белой полосой в прошлом.

* * *

Собрала все вещи и покинула больницу. Присела на лавочку в сквере, где часто приходилось сидеть во время прогулки. В руках держу листок с домашним адресом. Мне сказали, что это где-то на другом конце города, в частном секторе. Даже подсказали, на каком автобусе добраться. Стоит ли туда вообще ехать? Не могла прийти к единому для себя мнению.

После первого звонка, я ещё несколько раз звонила маме. Один раз она сказала тоже самое, грозясь поколотить при встрече, а потом вообще трубку не брала.

— Уля, а тебя, что уже выписали? — слышу знакомый голос.

Баба Маша, работает санитаркой. С первых дней моего здесь пребывания она относится ко мне с теплом и заботой. Словно родная бабушка.

Интересно, а у меня есть бабушка? Я бы хотела, чтобы она была такая же добрая, как баба Маша.

— Здравствуйте. Да, вот на свободу с чистой совестью, — показываю на пакет с вещами. — А вы уже отработали?

— Да, бегу домой. Сегодня сын с семьёй приедет, надо ужин успеть приготовить. А ты?

— А я тоже... домой, — тяжело вздохнула, тряся клочком бумажки с адресом.

Как-то неожиданно слёзы навернулись на глаза. Опустила голову, чтобы баба Маша не заметила. Она обязательно начнет меня жалеть, а я этого не люблю. Не хрустальная ваза, не разобьюсь. Многое пережила и не сломалась. Да и жалость — это худшее из чувств. Поэтому всё что угодно, но не жалость в глазах.

— Уль, слушай, а поехали ко мне, — женщина присела рядом и лучезарно улыбнулась. В уголках её глаз собрались морщинки, но это нисколько не портило её.

— Как это к вам? У вас же сегодня