Личное счастье декана Дем Эрдхаргана - Ольга Токарева

— Любая живущая раса в мире Эйхарон падка на золото. Я найду ведьму, которая согласится приехать на материк.

Плечи старухи задёргались в смехе. Отсмеявшись, она впилась в меня холодным злым взглядом.

— А ты, смотрю, свою гордыню так и не поубавил. Каждая ведьма будет принимать клятву не посещать это место. Да и о заклятье, лежащем на этих землях, будут знать. Любая ведьма, ступившая на берег материка Тарнас, будет убита моим фамильяром. Я бы и сама расправилась с нарушительницами клятвы, но сделать уже этого не смогу, потому что мои часы жизни на исходе.

— Вы хотите сказать, что какой-то фамильяр сможет убить здоровую сильную ведьму? — в моём голосе скользили нотки иронии.

— Так сделать ему это довольно-таки легко, он видит то, что не видим мы. Подцепит жизненную нить ведьмы и выпьет без остатка. Смирись со своей участью, сын демонов. Не ищи ответы на чужбине, их ты там не найдёшь. На века будет проклят ваш род, и с твоей смертью ничего не изменится, а лишь усугубится. Пройдёт немало времени, и ты увидишь, как меняется мир вокруг, а виновником всего этого будешь ты. Прощай, проклятый демон, и пусть твоя душа не знает покоя ни в этом, ни в том мире, пока один из вас не смоет кровью проклятье…

Ведьма истерически рассмеялась, отсмеявшись, развернулась и, шаркая ногами, побрела прочь. Меня озадачил появившийся из ниоткуда возле её ног одноухий полосатый кот. Он коснулся ветхого платья старухи и, повернув голову, впился в меня чёрным зрачком своих глаз.

От его взгляда по коже пробежал колкий табун холодных мурашек. Я был слишком молод для того, чтобы верить словам помутившейся разумом старухи.

Через десять лет, привезя на Тарнас очередную ведьму, согласившуюся за золото снять с демонического рода проклятье, убедился в правоте слов матери Эллады. Четвёртая ведьма, с таким трудом найденная мною на материке Аргарон, лежала мёртвой у моих ног.

Разочаровавшись, я решил отложить на время попытки доставить ведьм для снятия проклятья с нашего рода.

Как и обещала ведьма, мир на материке Тарнас стал меняться. Скорей, не мир, а магия. Прошло четыреста лет со дня смерти Эллады, и как-то на заседании магического совета рас стал свидетелем необычного доклада ректора академии Игнарон:

«Ясобрал сведенья за прошедшие сто пятьдесят лет и хочу с прискорбием сообщить, что магия на материке Тарнас медленно исчезает. Не знаю, как на других материках, но мы уже лишились, магов-портальщиков, магов времени и прорицателей…»

Вот и свершается то, о чём говорила ведьма. Я не стал дослушивать доклады магов. Вернувшись во дворец, принял ещё одну попытку по снятию проклятья, но всё оказалось напрасным.

Лишь как только ведьма ступила на землю материка Тарнас, из разреза в пространстве выскочил одноухий кот, впился в неё взглядом и исчез со злобой в глазах, когда девушка пала замертво.

И тогда я понял, что проиграл. Вернувшись во дворец, стал описывать свою жизнь и проклятье, нависшее над родом демонов. Но и тут меня поджил сюрприз. Как только я описывал ведьм и их магию, строчки расползались, и листы под моими руками превращались в пепел. Я был бессилен перед магией ведьм. Попытки оставить послание своим потомкам на других материалах не увенчались успехом. Камень рассыпался мелкой крошкой, железо плавилось, кожа, бумага и ткань превращались в пепел.

Но перед самой своей смертью я решил попробовать последний вариант. Приказал вырезать кожу на моей спине и подвергнуть выделке. Когда моя кожа прошла несколько обработок, мне принесли пергамент. Закрывшись в кабинете, разрезал руку ножом, наполнив чернильницу кровью, взял перо и, обмакнув его в кровь, принялся описывать свою жизнь. Впервые за столько лет слёзы застилали мне глаза. Душевная боль, сидевшая столько времени в моей груди, выплёскивалась и вплеталась в строчки, освобождая меня от тягостной ноши.

Я прерывал свою исповедь, рыдал, вспоминая мою черноокую красавицу, мою Элладу. И вновь брался за перо, радуясь, что папирус не подвергся ведьминому заклятью и есть надежда, что моё покаяние попадёт в руки потомку.

Я понимаю, что мне нет прощения. Да и о каком прощении может идти речь? Я рад, что перед смертью смог исполнить свой последний долг, рассказать демонам о проклятье. Осталось лишь найти место, в котором будет храниться моя исповедь.

Дем Даменхар Эрдхарган — демон, накликавший проклятье на весь демонический род.

Не будьте ко мне строги, потомки, я сам себя не простил…'

Прочитав последние строки, Саверлах обвёл храм взглядом и перед тем, как уйти, отдал фолиант служителю.

Исповедь Даменхара — это частица жизни демонов. Их прошлое, настоящее и будущее — всё переплетается между собой. Невозможно знать, кто и где совершит ошибку вот с такими вытекающими последствиями. Поэтому нужно при любой возможности предотвратить поколения демонов от подобного заблуждения. Демоническая ипостась — это часть нас самих, и не считаться с её выбором — совершить непростительный самообман, прежде всего к самому себе.

Стоя возле храма, слушая жалобный перезвон колокола, Саверлах блаженствовал от прохлады ветра, гуляющего на плоскогорье, насыщенного холодной мрачностью гор и едва уловимым запахом океана.

Выйдя из храма, Каронх взглянул на ненаследного принца любующегося открывающимся видом. Он и сам каждый раз, приходя в храм, не отказывал в себе в удовольствии насладиться простору вокруг.

— Возьмите, Ваше Высочество, — Каронх с грустью в глазах отдал свиток принцу. Покаяние короля произвело на него удручающее впечатление. — Получается, мы навсегда утратили свою демоническую ипостась? И никто больше не принесёт на руках свою пару, к вратам храма трём Богам.

Голос старца был пропитан разочарованием.

Саверлах озадачено посмотрел на служителя.

Каронх не понял, почему у принца такой обескураженный вид.

— Дем Саверлах Эрдхарган, простите меня, если я спросил что-то не позволяющее моему чину.

— А вы разве не слышали новостей о том, что произошло на моём бракосочетании с графиней Демониарн-Кисахли в храме Богине Архи?

— К сожалению, все новости касающиеся государства Дарман мы узнаём раз в году на празднике Последнего Жёлтого Листа. А это будет через четыре месяца.

Прищурившись, с хитринкой в глазах ненаследный принц посмотрел на служителя. Засунув фолиант за пазуху. Саврелах раскинул руки в стороны перед предстоящим действом и призвал свою боевую ипостась. Сверкнув на старца огнём своих глаз, он в несколько шагов пересёк плато и расправ крылья упал вниз со скалистого утёса.

Восторг, упоение, наслаждение испытывала демоническая ипостась от