После развода. Слепая любовь генерала - Полина Измайлова

Пожимаю плечами.

— Я подожду лучше. Мне так спокойнее.

— Боишься, что меня украдут, Лёль?

Он шутит и тут же становится серьезным, поняв, что шутка не в масть.

— Извини.

— Маруся эта ваша такая забавная. — Почему-то вспоминаю. — Я думала, она в тебя влюблена.

— Неужели? С чего бы это? Молоденькая, красивая…

И снова он закусывает губу, ухмыляется, головой качая.

— Знаешь, я раньше думал, вот будут у меня генеральские погоны, буду я взрослым, седым, умудренным опытом. Будет всё в жизни стабильно. Правильно. Семья. Армия. Ты… Я понимаю, что ты меня не простишь, Лёль… Но если бы ты знала, как я сам себя не прощаю! Если бы знала…

Мне нечего ответить.

Он сам всё понимает.

Я молчу.

Подъезжает служебная машина из санатория. Из нее внезапно выходит сам Богданов, главный врач госпиталя, тот самый, что был на консилиуме.

— Сафонов! Ну ты даешь, конечно, товарищ генерал.

— Да я помаленьку, Богдан Александрович.

— Помаленьку! Молодец! Я только, понимаешь, отвернулся, а ты… И куда только персонал санатория смотрит. — Он смеется, смотрит на меня.

А я даже улыбнуться не могу.

Мне не до смеха.

Не до улыбок.

Я снова в статусе брошенной жены.

Преданной.

Прощаюсь сухо. Захожу в подъезд. Коляску с трудом поднимаю, руки не слушаются, по щекам слезы.

Я ведь могла сказать ему — останься. И он бы остался. С радостью, с удовольствием.

Счастлив бы был, что остается!

И был бы у меня снова муж — генерал.

И дом — полная чаша.

И любовь.

И всё как раньше.

Только…

Только я всё время боялась бы того, что однажды он опять скажет мне…

— Оль, я хочу развод.

************************************************

ДОРОГИЕ НАШИ ЧИТАТЕЛИ!

История подходит к финалу, а мы приглашаем вас в потрясающую новинку!

Военный врач и генерал Богданов и сильная женщина, которую предал муж и которая готова на всё ради сына.

РАЗВОД В 42. ГЕНЕРАЛ. ЗАЛЕЧИ МОИ РАНЫ

— Славик, сынок, у твоей жены будет ребенок… От твоего папы.

Сказать эти слова сыну? Ужасно. Сказать их, зная, что, пока он там, на рубеже, его отец и любимая женщина…

Я не представляла, как сделаю это. Но еще меньше представляла, что услышу страшное:

— Васильев? Так его убили вчера.

Чьи-то сильные руки подхватывают, не давая упасть.

— Что же вы, красавица, такая неосторожная?

Измена мужа перевернула мою жизнь. Я попала в закрытый военный городок, успела похоронить сына, а потом узнать, что он, возможно, жив.

— Помогите найти его, товарищ генерал.

— Я прежде всего врач, а потом генерал, но я постараюсь, только…

— Я сделаю всё, что вы хотите.

— Прям-таки всё? Рискуете, красавица.

— Это почему?

— А что, если я хочу вас?

Глава 35

Люблю золотую осень. Кружащиеся листья. Голубое небо, которое кажется таким низким, но при этом таким глубоким. Летающую в воздухе паутинку. Аромат прелой травы. Тыквы, которые, кажется, повсюду. Антоновку, которую вкусно есть с солью. Так меня когда-то научил Матвей.

Матвей.

Он уехал.

Вылечился, встал на ноги, с глазами еще не всё было до конца хорошо, пришлось заказывать специальные очки даже. Но доктора сказали, что даже в его возрасте это еще поправимо.

Его вызвали в министерство.

Он хотел, чтобы я поехала с ним.

— Куда?

— В Москву, Лёль…

— Что я там не видела?

— Лёль, ну… ты пойми, для малышки это перспективы.

— Когда у тебя были старшие дети и тебе предлагали преподавать в Академии, ты отказался. А ведь это тоже были перспективы.

Он промолчал. Губы поджал.

— Извини.

— Обращайся.

— Если меня опять отправят туда…

— Матвей, это твоя жизнь. Твоя работа.

— А ты моя…

Он осекся. Его кто? Бывшая жена? Мать его детей? Да, это верно, но…

Но я всего лишь мать детей.

Ей и останусь.

— Скажи, что я тебе нужен. Скажи, что ты… через три года, пять, десять…

— Матвей, ты же знаешь, что я не могу ничего тебе сказать.

— Лёля…

— Я не хочу врать ни тебе, ни себе, Матвей. Себе в меньшей степени.

— Я понял. Просто знай, что я тебя люблю.

И снова мне нечего сказать.

Люблю…

— Что ж ты так мужика мучаешь? Да что ты жилы-то из него тянешь? Ох, Ольга, какая же ты… — Нателла приехала в гости в сентябре. Матвей еще был в санатории.

— Да, вот такая.

— Он же… Он же не живет, понимаешь? Он дышит тобой! А ты…

— А я нет, понимаешь?

— Врешь ты всё! Сама извелась! Небось, ревешь в подушку! Молодая же баба! Тебе мужик нужен. Секс! В нашем возрасте… Это дети сопливые двадцатилетние думают, что после сорока секса нет, а после сорока секс только начинается! Ты знаешь, мой… Ревнивый стал! Я ж это… почти закрутила с одним майором. Представляешь? Он меня на пятнадцать лет моложе! Он на меня смотрел как на богиню! Что творил!

— Нателла, уволь… не хочу…

— Ладно тебе! Мы, милфы, в самой поре сейчас! На нас знаешь какой спрос! Или… Или ты знаешь, Лёль? Ох…

Я усмехнулась.

Мне ли не знать!

Как будто вокруг меня майоры не вьются. Еще как. Только… в санатории-то они ж почти все “холостые”, в кавычках. И не понимают, что след от кольца массажистка не только видит, но и чувствует.

А причиной семейных скандалов и адюльтеров я точно не хочу становиться. Да и вообще.

Смотреть ни на кого не могу.

Не надо мне это.

Не надо и всё!

И Матвея тоже не надо.

Не могу я.

Точка.

Не хочу.

Тема закрыта.

Уехал он в октябре. В самом начале.

Бабье лето пришло рано и радовало нас долго.

Словно пыталось нам что-то сказать.

Что-то важное.

Может, то, что жить надо сегодняшним днем, здесь и сейчас? Не тратить время на пустяки и глупости?

Эти слова мне говорит мать Матвея.

Она приезжает, когда он еще тут, последние дни. Всё еще надеется убедить меня поехать с ним.

— Лёль… ты позволишь маме прийти? Она хотела увидеть Надю.

— Да, конечно. Скажи когда, я что-нибудь приготовлю, она любила наши пельмени.

Любила, да, критиковала вечно, но трескала так, что за ушами трещало.

— Можем вместе приготовить, как раньше, — говорит он тихо.

— Не стоит, — спокойно отвечаю я.

Постоянно думаю — что, если он сорвется? Не выдержит? Заорет на меня, скажет, что невозможно так жить? И что?

Значит, пусть живет по-другому, а меня всё устраивает.

Его никто не держит.

Но Матвей не кричит.

Терпит.

Смотрит…

Его мать приезжает. Прощения