Сердце Дайвера - К. А. Найт

— Ты лучший, как и они. Если кто-то и способен справиться с этим, так это ты. Разберись и побыстрее, потому что мы их не потеряем, слышишь? Забудь о своем дерьме, чувстве вины и беспокойстве и сосредоточься на работе, — огрызается он.

Фин стоит позади него, его рот открыт от изумления. Я тоже разеваю рот. Это не похоже на Риггса, но тот факт, что они в ловушке, изматывает нас, и Риггс в основном занимается проверкой, пытаясь держать их в курсе событий и поднимать настроение. Очевидно, что это причиняет ему боль.

— Ладно, ладно, мы не можем сдвинуть камни. Другой туннель… Могут ли они пройти через него? — спрашиваю я, размышляя логически.

Риггс хмурится.

— Возможно. Мы пока его не исследовали, но, судя по карте, он может вести обратно в подводную пещеру… и тут возникает проблема, у Пейтон нет ребризера. Им придется дышать в паре до второй открытой пещеры, или же нам придется идеально подобрать время, чтобы добраться туда с каким-то оборудованием, что связано с определенным риском, если она будет одевать его под водой.

— Блять, хорошо, — я поднимаюсь. — Думаю, нам стоит спланировать встречу с ней там. Они смогут дышать в паре, если мы опоздаем. Она достаточно опытна, чтобы заменить оборудование, а потом мы доставим их во вторую открытую пещеру и устроим там временную базу, пока они будут отдыхать, прежде чем вернуться сюда.

— Все зависит от того, верны ли мои расчеты по этому туннелю, или система вздумает поиздеваться, — Риггс вздохнул.

— Они могут это сделать, мы должны верить в них, все, что они могут сделать, это попытаться, но они будут измотаны, голодны и замерзшие. К счастью, у них есть вода и еда, но мы знаем, что надолго пайка не хватит. Чем быстрее мы заставим их действовать, тем лучше. Нам нужно быть здесь, чтобы поддержать их. Ты тоже, Тайлер. Ей нужен твой голос, — советует Фин.

— Нет, я собираюсь встретить ее…

Он сужает глаза.

— Нет, блять, не собираешься. Я встречу. Я могу добраться туда и подождать, но ей нужен ты, брат. Она нуждается в твоей силе. Ты единственный, кто может заставить ее слушать, ясно? Тебе нужно использовать это сейчас. Оставайся здесь, я знаю, что тебе это не нравится, но ты должен доверять нам, чтобы вернуть ее.

— Ладно, давай сделаем это, — бормочу я, когда мы начинаем все подготавливать. Сейчас мы дадим им поспать, они будут нуждаться в этом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

КАЛЕН

Я просыпаюсь с руками на ее заднице и членом, изнывающим от неистового голода, который я испытываю к женщине в моих объятиях. Девушке моего брата… но она больше не принадлежит ему, не так ли? Да, он по-прежнему хочет ее, но они не вместе.

Я прикусываю губу, пока мои пальцы судорожно сжимают пухлые ягодицы. Это неправильно. Я не должен. Он может возненавидеть меня, если я так поступлю. Он простил меня за поцелуй с ней, но если я переступлю эту черту с ней, заявлю свои права — бессовестно, безапелляционно объявлю ее своей.

Простит ли он меня? И не плевать ли мне?

С ней в моих руках, с ее изгибами, прижатыми к моему твердому телу, с ее вкусом на моих губах, я понял, что, возможно, нет. Что бы ни случилось, я хочу иметь Пейтон Эндрюс только для себя, чтобы она хоть раз была моей. Мы можем умереть здесь, а может и нет.

Но я не могу умереть, так и не получив ее.

Она все еще спит, тихонько посапывая в моих руках, и я нахожу это зрелище завораживающим. Я никогда не позволял себе находиться так близко к ней, хотя это все, чего я когда-либо хотел. Переместив руки вверх по ее спине, я глажу ее по позвоночнику, и она ворчит и переворачивается, скатываясь с меня. Я ловлю ее прежде, чем она падает на землю. Ну, спит как сурок. Она закрывает лицо рукой, лежа рядом со мной. Такой она становится только тогда, когда у нее был действительно тяжелый, долгий день.

Она устала. Я должен дать ей поспать.

Но я не дам.

Не могу.

Я хочу ее… нет, нуждаюсь в ней.

Устроившись на боку рядом с ней, я пробегаю взглядом по ее телу — телу, о котором я фантазировал миллион раз. Блять, я даже дрочил на звук ее криков через стену, как больной ублюдок, зная, что так близко к ней я никогда не подойду. И все же я здесь, собираюсь взять Пейтон Эндрюс.

Трахать ее и заставлять кричать для меня. Смотреть, как она извивается подо мной, как я снова и снова вгоняю в нее свой член и делаю все грязные, развратные вещи, которые всегда хотел с ней сделать. Все, что я вижу, это маленькие бикини-стринги, которые она носила, ткань, обтягивающая ее упругую полную попку и груди, такие полные, что они вываливались наружу, ее соски, прижимающиеся к мокрой ткани, когда солнце падало на нас и нашу лодку. Пейтон — влажная мечта любого мужчины. Она — сахар, пряности и все такое… пока она не становится другой. Пока она не становится гребаной чертовкой, нарушительницей спокойствия в красивой крепкой упаковке. Она вся в изгибах и мускулах, с грязным поганым ртом и хорошим умом. Я до сих пор ощущаю, как ее груди заполняют мои руки, и слышу ее стоны в своих ушах.

Если бы я поддался, если бы Тайлер не прервал нас, позволила бы она мне трахнуть ее? Если бы я залез под ее костюм, была бы она мокрой? Закусив губу, я протягиваю руку и плавно тяну вниз молнию ее костюма, обнажая ее кожу. Она вздрагивает, но не просыпается. Я действую медленно, мой взгляд ловит каждый кусочек кожи, который я открываю, пока ткань не расходится на ее подтянутом, загорелом животе. Ее грудь упирается в ткань спортивного лифчика, соски напрягаются от прохладного воздуха.

Черт, она совершенна. Я не могу удержаться, чтобы не потянуть за молнию бюстгальтера. Ее груди высвобождаются, умоляя о моих губах, и я наклоняюсь и втягиваю сосок в рот. Она стонет, но остается полусонной, пока я тяну молнию на ее гидрокостюме до конца вниз, чтобы я мог просунуть руку в трусики и поласкать ее влажное тепло.

Она, блять, уже намокла для меня.

Ее киска капает