Спрятанный подарок - Аннетт К. Ларсен

— Конечно. Не стоит церемоний. Благодарю вас, — сказал он, слегка поклонившись Грейс, прошёл мимо неё и вошёл в комнату отца, закрыв за собой дверь.

Грейс и Шарлотта тут же бросились ко мне и зашептали взволнованно, перебивая друг друга:

— Что он здесь делает? — спросила Грейс.

— Зачем ему говорить с папой? — перебила её Лотти.

— Он знает, насколько сильно папа болен?

Я лишь покачала головой, слушая их.

— Не знаю. Понятия не имею, зачем ему нужно говорить с папой.

— Ты ведь ничего не натворила, правда? — спросила Грейс.

— Думаю, нет… — Хотя теперь я и сама забеспокоилась.

— Белль, а что, если он тебя уволит? — Глаза Грейс были широко раскрыты и полны ужаса. — С твоей зарплатой и нашими дополнительными заработками с зимнего фестиваля мы сможем оплатить аренду пятнадцатого числа, но если ты потеряешь работу…

Без моего заработка в январе мы не сможем заплатить. Я покачала головой, твёрдо решив не паниковать без причины.

— Не думаю, что он меня уволит. Я ничего дурного не сделала. Дети меня любят. Всё будет хорошо, — твёрдо сказала я.

Грейс кивнула, но, когда мы все уселись и продолжили вязать, она по‑прежнему выглядела очень обеспокоенной. Я была почти уверена, что визит мистера Локвуда не связан ни с какой ошибкой или оплошностью с моей стороны. Если бы у него были претензии к моей работе, он обратился бы напрямую ко мне. Так что же это — визит вежливости? Ему любопытно узнать о моей семье? Я не знала, и каждая версия, которую я придумывала, казалась ещё более надуманной, чем предыдущая. В итоге я прогнала все догадки из головы и сосредоточилась на том, чтобы делать стежки ровными.

Я вздрогнула, когда дверь неожиданно открылась. Мистер Локвуд вышел с лёгкой улыбкой на губах, поймал мой взгляд и склонил голову, сказав:

— Благодарю Вас, мисс Уинтерс, — после чего надел шляпу и вышел через парадную дверь.

— Ну, — произнёс отец, опираясь обеими руками на дверной проём. Его взгляд был направлен примерно в мою сторону, но он явно не видел меня чётко. — У меня для вас, девочки, чудесные новости. — Он старался улыбнуться и держаться приветливо, за что я была ему благодарна, но это также резко напомнило мне, насколько он изменился по сравнению с тем лёгким, надёжным отцом, который меня растил.

— Какие новости, папа? — спросила я.

Он продолжал держаться одной рукой за проём, а другую протянул в мою сторону:

— Подойди сюда, Белль.

Я аккуратно отложила вязание и подошла взять его за руку. Она была мягче, чем должна была быть, ведь отец потерял те мозоли, которые годами нарастали на его ладонях от тяжёлого ручного труда.

— Что такое, папа? — спросила я, улыбнувшись ему и надеясь, что он стоит достаточно близко, чтобы это увидеть.

Он положил руку мне на щёку и, улыбаясь, произнёс:

— Ты, моя дорогая, выйдешь замуж.

Моя челюсть невольно упала, а веки затрепетали от замешательства.

— О чём ты говоришь? — Наверняка это всё из‑за его болезни.

— Мистер Локвуд ищет жену, и, поскольку ты такая ответственная и добрая душа, он выбрал тебя. — В его глазах читалось какое‑то странное, мечтательное выражение, из‑за чего мне показалось, что он не вполне в здравом уме.

Я убрала его руку со своей щеки и взяла её в обе свои, надеясь, что это поможет ему вернуться к реальности.

— Я не понимаю, — сказала я, стараясь говорить мягко.

Он отступил назад, и мечтательное выражение исчезло с его лица.

— А что тут понимать? Мистер Локвуд пришёл сюда, чтобы поговорить со мной и попросить твоей руки. Я, разумеется, дал согласие.

У меня всё сжалось внутри. Соглашение между отцом и женихом не имело обязательной силы, но пойти против него означало бы бросить на меня тень, меня сочли бы неблагодарной кокеткой. И всё же я должна была быть честной.

— Но, папа, я не хочу выходить замуж за мистера Локвуда.

— Почему? — Он выглядел искренне озадаченным.

— Я не испытываю к нему таких чувств… — хотя к его брату я как раз испытывала подобные чувства, — …а он всё ещё скорбит по своей жене, так что я знаю, что он не может быть влюблён меня.

— Брак основывается не только на переменчивых чувствах, — коротко отрезал он.

Мне было больно слышать от него такие слова, особенно потому, что я знала, как сильно он любил мою мать. Я покачала головой:

— Я не хочу этого, папа. — Мысль о браке с братом Нико казалась мучительной. — Пожалуйста, не заставляй меня.

Он схватил меня за руку и притянул к себе.

— Не будь эгоисткой, — прошипел он мне на ухо. — Подумай о своих сёстрах. Этот человек не просто готов взять тебя в жёны, но и согласился помочь твоим сёстрам.

— Моя работа и так уже помогает им, — возразила я, отчаянно пытаясь найти опору в этой ситуации.

— И как долго, по‑твоему, ты будешь её сохранять? Мистер Локвуд хочет новую жену, и, как только она у него появится, ты ему будешь не нужна.

Моё сердце упало. Неужели это действительно так?

— Что будет с вами тремя без дополнительного дохода? Мой разум может разрушаться, но я не настолько глуп, чтобы думать, будто у кого‑то из вас будут подходящие перспективы или комфортная жизнь, когда меня не станет. — Его рука сжала мою руку, и я втянула воздух сквозь зубы. — Ты сделаешь это, — настаивал он.

Я не знала, какой отец сейчас со мной разговаривает. Тот ли это отец, которого я помнила, или тот, кто просто отчаянно хочет убедиться, что о его дочерях позаботятся до его смерти? Или это болезнь пробудила в нём жестокость, злобу и стремление всё контролировать?

А в конце концов, имеет ли это значение?

Хватка на моей руке ослабла.

— Теперь мистер Локвуд ждёт снаружи, чтобы поговорить с тобой. Он настоящий джентльмен и хотел обсудить условия соглашения лично с тобой. — Он держался одной рукой за стену, чтобы не упасть, подвёл меня к двери и практически вытолкнул наружу. Я обернулась, чтобы продолжить протестовать, но он захлопнул дверь прямо перед моим лицом.

Я стояла так несколько судорожных вдохов, глядя на дверь, которая оказалась всего в ладони от моего носа. Когда я обернусь, мне придётся встретиться с мистером Локвудом — моим работодателем, — который, как оказалось, только что попросил разрешения жениться на мне.

По коже пробежали волны жара и холода, но мой дискомфорт не менял обстоятельств. Поэтому я заставила себя глубоко