Сдайся мне - Валерия Иванова

— У нас не было повара. Мама всегда готовила. У нее все такое вкусное было, особенно блинчики. Я тоже хотела научиться готовить, но она умерла и… — ее голос затих, я обернулся посмотреть на нее.

На лице Лейлы отразилась такая печаль. Мне захотелось забрать ее боль себе.

— Мне жаль, что твоя мама умерла.

— Спасибо. А что насчет твоих родителей?

— Оба умерли, — ответил быстро.

А на самом деле я в душе не еб*, что с ними случилось. Где шлюха, которая нас родила, и донор спермы. Для меня они мертвы.

— Ох, мне тоже жаль. Это ужасно. Даже представлять не хочу, какого это — потерять обоих.

— Я их не помню.

— А братья или сестры у тебя есть? У меня родной брат и три сводные сестры, — сказала принцесса, а то я сам не знаю.

— У меня есть сестра.

— Правда? — она так удивилась, что я улыбнулся. — А где она?

— Как-нибудь расскажу.

Я отправил рыбу на сковороду, а на другую — овощи.

— Ты умеешь поддержать разговор, Адам.

Минуту.

Она выдержала минуту и опять начала говорить.

— Знаешь, я вообще-то мечтала о настоящей свадьбе. С самого детства представляла этот момент…

И дальше она принялась без умолку рассказывать про платья, цветы и всякую херню, о которой я даже не знаю и знать не хочу.

Свадьбу она, блять, хочет. По жопе бы надавать, чтоб слушалась.

Она вообще девчонка еще, соплячка, к жизни не готова. Лишь напускное надела на себя, как броню, думает, что крутая, что может творить дичь. Я в ахере, что отец ее жизни не научил. Долбоеб. Разве так можно? А она тоже не идиотка вроде. Но не понимает, что творит и какие могут быть последствия.

Воспитывать ее надо, потом же спасибо скажет. Я понимаю, что ей тяжело. Ее оторвали от семьи и бросили одну к чужакам. Я, сука, понимаю, но это не меняет того факта, что ей нужно, как и всем, меня слушать.

Ставлю перед ней тарелку с едой, а она с таким восторгом смотрит. В самую грудь пробивает. Не удержался и погладил по щеке. Она тут же глаза закрыла и практически замурчала. Ласку любит, отзывается. Я далек от всего этого. Родителей не знал, осталась только сестра, но с ней не сложилось как-то, не до ласки было. А с Лейлой хочется быть другим, для нее. Но ей понять надо, что моя доброта — это не данность, в любой момент могу наказать. Тем более, когда залетные появились на территории. Конечно, я разобрался с ними, но отсвечивать рано.

Провожу по ее волосам и беру у основания шеи, тяну, чтобы на меня смотрела. Девчонка вскрикивает от боли и смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Если я что-то запрещаю, значит, на это есть причины. Сказал — нельзя к друзьям — значит, нельзя. Без вопросов и без этой херни, что ты вытворила. Ты подставила себя под удар и моих людей. Нужно учиться отвечать за свои слова и действия. Из-за тебя пострадали люди. Это был первый раз, когда я спустил тебе все с рук. Если еще раз повторится, то пощады не будет. Давай, взрослей, я не нанимался тебя воспитывать. Понятно?

В глазах принцессы стояли слезы.

Плачь, маленькая, если легче станет. Но ты должна понять, что шутки плохи, особенно с безопасностью.

Она быстро закивала головой. Я легонько дернул волосы.

— Словами, Лейла.

— Я поняла, — тут же ответила.

— Хорошо, а теперь ешь.

Я сел напротив нее и принялся за еду.

Глава 33

Лейла

Ужинали мы в полной тишине. Я жевала еду и не чувствовала вкуса. Слишком много впечатлений для одного дня. Нужно сделать паузу. Побыть наедине с собой. Адам доел, поставил тарелку в раковину и вышел из дома. Я видела в окне, как он остановился на крыльце и закурил сигарету. Я встала следом, поставила тарелку в мойку. А потом решила вымыть посуду, раз мужчина готовил.

Я пошла в единственную спальню, которая была в доме, и легла на кровать. В голове была какая-то каша. Я подтянула к груди колени. На меня свалилось все, что произошло сегодня. Свое глупое поведение, гнев Адама, последствия своих поступков. Жизнь ничему меня не учит… Каждый раз я делаю что-то сумасшедшее. Потому что другие же могут, почему я не могу? Во мне всегда горел этот огонь. Я думала, что можно жить другой жизнью, быть беззаботной и просто веселиться. Но до меня только сейчас дошло, что я не могу этого делать. Я действительно подставляю многих. Моя секундная прихоть может стоить человеческой жизни. Моей жизни. Я не обычная восемнадцатилетняя девчонка и пора принять этот факт. Я никогда не смогу быть обычной. Мои друзья могли пострадать. Мне нужно прекратить общение с подругами для их же блага. От мысли, что я никогда больше с ними не встречусь, мне захотелось плакать. И я дала волю слезам. Я оплакивала все свои детские мечты и желания. Наверное, я должна была сделать это давным-давно, но именно слова и действия Адама выбили из меня всю дурь. Я уже не ребенок, а замужняя женщина. Меня даже замуж выдали без моего ведома, о чем я вообще думала, когда сбежала… Дура.

Я все еще всхлипывала, когда муж вернулся в комнату. От него пахло гелем для душа и сигаретами. Под весом Адама матрас прогнулся, и я замерла. Я не знала, что он будет делать дальше. Захочет ли снова заняться сексом? Я точно не хочу. У меня болит все тело, я еле хожу, не уверена, что выдержу еще один такой марафон. Я прислушивалась к каждому шороху, но Адам меня не трогал. Он слышал, что я плачу, и не пытался утешить. Это даже к лучшему, я сама хочу со всем разобраться.

Не знаю, сколько прошло времени, в комнате было темно. У меня затек бок, и я аккуратно перевернулась на другой. Глаза привыкли к темноте, я различила силуэт супруга. Сердце забилось чаще, как всегда происходит, когда он рядом. Я не могла поверить, что мы муж и жена. Я принадлежу ему, а он… Мне. Этот взрослый, сильный, грубый мужчина. Конечно, я вообще не таким представляла в детстве супруга. Что говорить, я с десяти лет представляла, что это будет Исхак, как только увидела его. Внутри что-то екнуло, когда его увидела. И мне больно, что у нас с ним не