Марафон в рай - Артур Каджар

За ними увязалась гадалка, сильно загорелая молодая девушка в сари, которая оказалась украинкой. Андрей заплатил ей, и она пошла вместе с ними, на ходу вглядывалась в линии ладони Наташи и делала выводы о характере и судьбе. Андрей и Марк насмешливо комментировали, и гадалка поначалу сердилась, а потом и сама стала смеяться.

По пути устроили небольшой привал в тихом месте возле перевернутой лодки и выпили еще рома. Марк сыграл какую-то медленную красивую мелодию — она удачно сочеталась с царящей атмосферой и звуками волн, неспешно набегающих на берег.

Наре больше не наливали. Гадалка не отказалась выпить, поблагодарила и пошла обратно в сторону Арамболя.

Когда они свернули с пляжа на дорогу, ведущую в Мандрем, Нара сказала, что дальше пойдет сама. Ей не хотелось, чтобы новые знакомые видели, в каком паршивом месте она живет. Да и прогулка по убогим грязным улочкам в такой высокодуховной компании не казалась ей достойным финалом приятного вечера.

— Тут исключительная темень, — заметил Марк, — уверена, что найдешь дорогу?

— Да, мне недалеко.

— Знаешь, где нас искать, — сказал на прощание Андрей, — приходи, марафон устроим.

Дойдя до знакомого мостика, Нара остановилась и посмотрела наверх, на контуры луны, подернутой облаками. Внизу разноголосо квакали лягушки. Она просмотрела фотографии в телефоне, потом решительно набрала номер.

— Добрый вечер. Извините за поздний звонок. Скажите, вилла еще сдается?

— Добрый, добрый. Та не поздно совсем, я тут газон поливаю. — Голос был протяжный, с мягким выговором «г». — Шо, понравилось?

— Да, очень понравилось. Меня Нара зовут.

— Очень приятно, я Ирина. Так вы еще внутри не видели обстановку, кухню недавно поменяли, вообще у меня все дорого-богато. А вас сколько человек и как надолго? Я кому попало не сдаю. Извините, но сами знаете, кого только на Гоа нету.

— Двое нас. — Нара поспешила добавить для большей убедительности: — Я и муж. Пока не знаю, на сколько. А какая стоимость аренды?

— Две тысячи долларов в месяц, — сообщила Ирина, — у меня там еще домработница живет. Для двоих дом будет большой, конечно, но это кому как. Можно и без прислуги, будет полторы стоить, но по мне лучше с ней, она уже давно у меня работает.

— С домработницей еще лучше, — согласилась Нара, — а когда можно въехать?

— Та хоть завтра, — хохотнула Ирина, — по мне, так чем быстрей, тем лучше. Кстати, у меня все официально, мне паспорта ваши нужны будут, для регистрации.

Нара попрощалась и продолжила путь, освещая дорогу телефонным фонариком. Давид в наушниках сидел возле входной двери на стуле под светом лампочки, свисающей с козырька крыши. Ей казалось, что ром уже полностью выветрился, но Давид произнес:

— Ого, ты где это так наклюкалась?

— Да так. Отметила немного. Нашу райскую жизнь на Гоа.

Он не стал расспрашивать дальше или укорять.

— Есть хочешь? Меня Джита научила местное блюдо делать, типа пельменей. На столе лежат, правда, остыли давно.

— А фуа-гра нет? — спросила она.

— Завтра подстрелю пару уток, — в тон ей ответил Давид.

— Ну тогда ладно. Давай пока что свои пельмешки.

Нара помыла руки, прошла в гостиную и стала один за другим поглощать большие вкусные пельмени, хватая из тарелки прямо руками. Вошел Давид и сел напротив.

— Называются момо, это тибетское, но тут очень распространено.

— Вкусные, — с чувством сказала Нара. — Извини, что сама ничего не приготовила, стирка меня доконала.

Давид внимательно смотрел на нее.

— А чего это у тебя глаза такие красные? Ты что, плакала? На звонки не отвечаешь. Что случилось, рассказывай.

— Извини, пропустила, — солгала Нара и тут же рассердилась на себя за эту ложь.

Коротким движением откинула волосы со лба.

— Если честно, не брала трубку, не хотелось отвечать.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Настроение было не то. Познакомилась с одной компанией, русские. Песни пели, ромом меня угощали, потом проводили домой. Хорошие ребята.

— А чем эти хорошие ребята здесь занимаются?

— Наслаждаются жизнью, каждый вечер закат провожают. Тоже какой-то марафон проводят.

Повисла пауза. Давид не смотрел на нее. Ей захотелось прижаться к сильной Давидовой груди, но он отстранился.

— Нара, мне это совсем не нравится.

Она хотела резко ответить, что свободная женщина, но решила не обострять. Покаянно склонила голову:

— Прости, пожалуйста, мой пиратик. Мне просто… немного все надоело. Захотелось развеяться.

Потянулась к нему.

— Погоди. — Давид взял со спинки стула полотенце. — Руки сначала вытри.

— Ну уж нет. Лучше помыть, чем полотенце опять стирать. Я сегодня насладилась. Сполна. Ногти окончательно загубила.

В ванной она, как и днем, чуть не расплакалась, глядя на себя в зеркало.

А когда вышла, попросила:

— Давид, давай съедем отсюда.

Он посмотрел на нее.

— Пойдем на террасу.

Облака уже не закрывали луну, и свет полного круглого диска ярко освещал окрестности, образуя глубокие тени под пальмами на холмах.

— Ты из-за стирки, что ли, пошла вразнос? — Давид пальцем приминал табак в трубке. — А просто сказать нельзя было? Наверняка есть какие-то прачечные, можно туда отдавать.

— Да тут все ужасно, не только стирка! Посуду толком не помыть, горячая вода нужна. В душ только вечером, когда бочка прогреется. Я устала. Господи, мы что, в девятнадцатом веке живем?

— Насчет воды я уже придумал, — сказал Давид, — купим обогреватель, вмонтируем в смеситель.

— А почему просто не съехать отсюда?! Меня вся эта убогость, — она повела подбородком, — уже достала. Кстати, даже в другой части поселка все дома приличные. Чувствую себя какой-то нищенкой, честное слово.

Давид раскурил трубку.

— Ты ведь была в трущобах и знаешь, что такое настоящая нищета.

Нара выдохнула, стараясь говорить спокойно.

— В Арамболе сдается прекрасная вилла, с бассейном и даже с прислугой. Правда, две тысячи стоит, но у нас же есть деньги. Давай поживем там, пока мама не объявится. А дальше видно будет. Да и жизнь в городе гораздо веселее, чем в этой дыре.

Ветви пальмы на пригорке колыхнулись, и послышалась короткая перебранка двух обезьян, затем все стихло. Давид поднял голову и посмотрел на луну.

— Мне тут нравится. И то, что тихо, и пляж рядом пустынный. Люди хорошие. Хочу детишек обучать. А что Арамболь? Бесцельные тусовки, богатенькие люди косят под хиппи, пьянство и всякая дрянь. — Он принюхался и посмотрел на нее. — Ты что, курила?

— Да, — ответила она, — впервые. Не такая уж плохая вещь, как выясняется. Особенно после рома.

Давид закрыл глаза и медленно провел ладонью сверху вниз по лицу — будто хотел стереть нахлынувшую горечь.