После измены. Новая я! - Ива Ника

— Я бы так точно поступать не стал, тем более с вами, — немного грубовато отвечает он.

— Я знаю, — шмыгаю носом. — Просто… — слова застревают в горле. — Кому вообще это может быть нужно?

Вадим Данилович вдруг резко встает, подходит к окну, его спина напряжена.

— Пока не знаю, но обязательно выясню это и найду… — в его голосе столько холодной ярости, что мне становится не по себе.

Уже хочу задать новый вопрос, крутящийся на языке, но в дверях появляется врач — та самая строгая женщина, что лечила меня в прошлый раз… после выкидыша.

— Ну что, героиня, опять влипли? — ее тон строг, но в глазах читается искреннее беспокойство.

Я пытаюсь улыбнуться, вот только вместо этого неожиданно чувствую, как по щекам текут слезы. Все это слишком — боль, страх, беспомощность, чья-то злоба, направленная на меня. Закрываю лицо руками.

— Посмотри на меня, — Вадим Данилович в мгновение оказывается рядом со мной, уверенно отрывает мою руку от лица и осторожно сжимает ее. Его ладонь теплая, крепкая, успокаивающая. — Все будет хорошо, — он говорит твердо, но при этом его взгляд, устремленный на меня, слишком мягкий, что не привычно. — Мы найдет того, кто это сделал. Не переживай. А я буду рядом, чтобы защитить тебя.

Мне кажется, он не замечает, как переходит на «ты». И от этого становится… лучше. Будто между нами рухнул очередной барьер, и мы стали ближе. В глубине души я знаю, что Вадим Дани… просто Вадим не предаст меня. Я верю ему.

— Вот так, успокаивайся, — он тянется к моей щеке, подцепляет большим пальцем особо проворную слезинку, смахивает ее.

Касания Вадима обжигают. Мне хочется уткнуться ему в грудь, спрятаться в его объятиях, но я не двигаюсь, не рискую этого сделать.

— А теперь позвольте мне осмотреть пациентку, — врач подходит к кровати.

— Я пока схожу за кофе, — Вадим поднимается на ноги. — Я быстро, — смотрит на меня.

Киваю. И только после этого он выходит из палаты.

— Как он о вас заботится, — врач улыбается, ставя новую капельницу. — Уже второй раз устраивает переполох из-за вас.

— Второй раз? — тут же забываю про слезы, смотрю на женщину недоуменно.

— Ну да, это же он тогда приехал вслед за скорой, оплатил палату и все для вас устроил, — теперь уже врач выглядит удивленной. — Вы не знали?

Уставляюсь невидящим взглядом на дверь, за которой скрылся Вадим.

— А ему сказали… сказали про выкидыш? — мой голос звучит неуверенно, тихо.

— Ну да, — слова врача долетают до меня словно издалека. — Кстати, вы так и не явились на повторный прием. Так что проверять будем по полной.

— Хор-рошо, — заторможено отвечаю, пытаясь понять, как относиться к только что полученной информации.

Я вспоминаю звонок ректора на следующий день после выкидыша, срочный вызов на работу… приход шумных близняшек. Мои слова про евнуха. Невольно улыбаюсь на свой промах. Теперь все приобретает совершенно другой окрас. Глаза снова наполняются слезами, но не от горя или страха, нет… из-за благодарности. Закусываю губу.

— Удивительно, — произношу одними губами.

— Ваш мужчина, кстати, все это время, пока вы не пришли в себя, был здесь, — доверительно сообщает врач. — Когда влетел в приемный покой с вами на руках, медсестры потом час отходили. Знаете, как он волновался. Да пригрозил главврачу, что «Не дай Бог хотя бы одна капельница будет криво поставлена!»

Пытаюсь представить эту картину. Неужели этот холодный, всегда контролирующий свои эмоции человек мог вспыхнуть… из-за меня? В душе разливается тепло. Кладу руку на грудь, собираю в кулак ткань ночной сорочки. Сердце начинает биться быстрее. Волнение уходит на задний план, освобождая место восторгу. Кажется, впервые за долгое время я ощущаю себя счастливой.

Но даже эта мысль не может перевесить странное, щемящее где-то под ребрами чувство. Кто-то хотел навредить мне! Но вот кто?

Глава 35

На следующий день приходит следователь, которому я подробно рассказываю все, что произошло за сутки до этого, описываю курьера и сам торт. Вадим все это время сидит рядом и держит меня за руку. Он не отпускает мою ладонь. Его присутствие успокаивает и не дает мне развалиться на части. После этого у меня повторно берут анализы и подтверждают, что в целом я могу быть свободна. Организм пришел в норму, и если я хочу, то меня могут выписать.

А я хочу! Потому что, если честно, меня уже тошнит от больницы. Вадим лишь закатывает глаза, но не перечит.

Когда мы выходим на улицу, подставляю лицо солнечным лучам, закрываю глаза. Только сейчас в полной мере я осознаю, что могла умереть. Если бы я съела больше торта, то мне уже вряд ли бы повезло. Со слов следователя вся поверхность злосчастного десерта была обработана каким-то растительным ядом, название я не запомнила.

“А если бы я угостила кого-то еще?!” — внезапная мысль заставляет сжаться.

— Пойдемте, — мягко зовет ректор.

Мы снова вернулись к официальной речи. Но это не напрягает. Я так и не сказала Вадиму… теперь в своей голове я называю его только так… что знаю о его заботе во время выкидыша, но позже обязательно поблагодарю его. Нужно только придумать как это сделать.

— Еще минуту, — распахиваю один глаз. — На улице очень хорошо.

Тихий ветерок колышет выбившуюся прядь, которая щекочет шею. Вздрагиваю, когда чувствую, как уверенные пальцы заправляют волосы мне за ухо. Резко распахиваю глаза. Вадим стоит слишком близко. Я ощущаю его древесный запах, проникающий в меня вместе с воздухом.

— Есть куда более приятные места, — губы ректора слегка искривляются в полуулыбке.

— Да уж, — тяжело вздыхаю. — Вы правы.

Мы быстро добираемся до машины. В салоне оказывается прохладно, и мне это нравится. Вадим заводит двигатель. А спустя минут двадцать мы заезжаем на подземную парковку незнакомого мне элитного ЖК.

— Эм… — нервно осматриваюсь, вцепляясь пальцами в ремень безопасности. — Зачем мы сюда приехали? — кручу головой, изучая серые бетонные стены и столбы, разделяющие парковочные места, между которыми мы останавливаемся.

— Сегодня вы ночуете у меня, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Вадим.

Он выходит из машины, не давая мне возможности ответить. Распахивает передо мной дверь, протягивает руку.

— Зачем? — выпаливаю вопрос, выбираясь наружу. — Точнее я хочу сказать, что не думаю, что это хорошая идея.

Вадим берет меня за руку, тянет за собой к лифтам. Смотрю на наши переплетенные пальцы, и внутри вспыхивает страстное чувство правильности. Мне приятно ощущать тепло кожи ректора.

— После такого сильного отравления я не оставлю вас одну. За вами