Дикая. Я тебя сломаю - Ксения Рокс

Фыркает, словно плюёт словами, а я улыбаюсь едва заметно.

— Я не хочу быть святым. Я хочу быть искренним.

Смотрю ей прямо в глаза. Вижу там сомнение: маленькое, дрожащее, почти неуловимое. Дина колеблется, я чувствую это каждой клеткой.

Но её броня ещё слишком крепка.

— Мне очень стыдно. Честно. Так стыдно, что внутри всё выворачивается. Не нужна мне нахрен никакая Испания, мне ты нужна…

Её глаза темнеют. На миг в них что-то проскакивает… боль, тоска, нежность? Но тут же гаснет.

— Просто оставь меня в покое, — бросает едко и пытается пройти мимо, но я ловлю её за руку. Такая тёплая, сильная и хрупкая одновременно…

— Пусти.

Но я не отпускаю.

— Ты должна мне поверить.

— Я никому ничего не должна!

Рычит, как дикая кошка. Так красива, когда злится, что дыхание перехватывает.

— У тебя же ведь есть ко мне чувства… — тихо, почти умоляюще. — Не прячь их.

— Нет ничего! — рявкает. — Ты их убил! Ясно?!

Больно, но я терплю. Терпение, Ярослав. Только терпение…

Я шепчу хрипло, глядя ей прямо в глаза:

— Прости меня.

Расстояние между нами считанные миллиметры. Я чувствую её дыхание: тяжёлое, горячее, сбивчивое. Дина смотрит на меня, глаза блестят злостью, а я… просто хочу поцеловать. Боже, как же хочу. Но нельзя.

Она еще не простила. И не простит, если сейчас сорвусь.

— Пожалуйста…

— Ты теперь от меня не отстанешь, да?!

Губы дрожат, я вижу, что борьба внутри неё идет жестокая.

— Верно мыслишь, — отвечаю спокойно.

— Тогда терпения тебе, Ярохин.

Она усмехается холодно, больно. — Но я уверена, что надолго тебя не хватит. Потому что я не дам тебе вновь себя сломать.

Резко отстраняется. Я мог бы остановить, но не делаю этого.

Смотрю ей вслед, волосы развеваются на ветру, шаг быстрый, упрямый. Она даже не оборачивается.

— Ты ошибаешься! Это мы ещё посмотрим! — кричу ей вслед.

Но Дина не отвечает. Стою посреди двора, чувствую, как веки тяжелеют, сердце неровно бьётся. Но улыбка сама пробивается сквозь усталость и горечь.

Она думает, что я сдамся… но она забыла, кто я.

Я — Ярослав Ярохин, и я всегда добиваюсь своего. Всегда. Во что бы то ни стало.

Если нужно терпение, значит, будет терпение.

После пар я направляюсь прямиком в боксёрский клуб. Я знаю, как доказать ей, что способен меняться, что готов работать над собой. Что я больше не тот мальчик, который играет с чувствами, а мужчина, который умеет держать удар. В дверях вижу Михаила Витальевича, тренера, в спортивных шортах, майке, с полотенцем через плечо.

Странное чувство. Ещё совсем недавно я был готов ему вмазать, когда ревность к Дине застилала глаза.

А теперь… я пришёл к нему за помощью.

— Михаил Витальевич?

Он поднимает глаза. Вижу в ту же секунду, что узнаёт.

— Здравствуй. По какому вопросу пожаловал?

Голос спокойный, но в нём слышится настороженность. Я делаю шаг вперёд. Не думал, что когда-либо это скажу, но…

— Мне… нужна ваша помощь.

Глава 43

Дина

Весь день я схожу с ума. Голова словно чужая: мысли путаются, гоняются по кругу, не давая выхода. После разговора с Ярославом внутри будто разлом. Слова его всё ещё звенят, как эхо…

«Прости меня…»

Как ему верить, если уже столько раз обжигалась? Нельзя.

Я сама себе это повторяю десятки раз.

Нельзя, Дина!

Но чёрт возьми, как же хочется… А если он действительно говорит правду? Фото ведь и правда исчезли, из всех чатов, куда их скидывали. Просто пропали, словно испарились. Я лично проверила.

Кто, если не он, этому поспособствовал?

А Вовчик… этот самовлюбленный нахал, вечный клоун, который всем улыбается, а за спиной строит интриги. От него чего угодно можно ожидать. Правда ведь? Он же хитрый как лис — это сразу было понятно. С первого дня.

Что если он действительно подставил Ярика?

Но ведь Ярослав заключил сделку с Ариной. Пытался соблазнить меня ради этого чёртова билета в Испанию. Разве есть оправдание такой подлости?

Ну кто так делает: сначала лезет в душу, потом в постель, а потом сообщает, что это всё была игра?

Даже если в последний момент передумал, разве это что-то меняет?

Чёрт…

Я утыкаюсь лбом в ладони. Голова раскалывается. Как же сложно... С одной стороны, скучаю по нему так, что сердце выворачивается. Хочется просто уткнуться парню в грудь, почувствовать знакомый запах, забыть обо всех невзгодах, обо всём вообще. С другой — страшно до озноба. Если он предаст ещё раз… Я не выдержу. Не смогу снова пройти через это.

Чтобы выдохнуть, я натягиваю спортивную форму и выхожу из дома, на тренировку.

Физическая боль проще душевной, пусть тело возьмёт часть этого ада на себя.

В зале пахнет потом, тальком, железом. Всё привычно.

Лампы гудят над головой, музыка тихо бьёт ритм. Я переодеваюсь, завязываю волосы в тугой хвост, затягиваю перчатки.

Пальцы чуть дрожат, но я стараюсь не замечать.

Хочу отключиться. Бить в грушу до потери сознания, до того состояния, когда внутри ничего не остаётся: ни боли, ни мыслей, ни воспоминаний. Только звук удара и собственное дыхание.

Пока я готовлюсь, Михаил Витальевич, наш тренер, появляется из-за стойки с видом, будто замыслил что-то. Он подзывает меня к рингу, глаза при этом блестят странно, с лёгкой ухмылкой в уголке.

— Сегодня у тебя будет новый соперник, — произносит он небрежно, но голос выдает скрытый подтекст.

Я оборачиваюсь… и в тот же миг будто обожглась. Посреди ринга стоит Ярохин.

Без футболки, только в шортах и боксёрских перчатках. Капли пота на плечах блестят под светом ламп, мышцы напряжены.

Я будто в камень превращаюсь.

— Михаил Витальевич, вы издеваетесь?! — это выходит почти криком.

Вот, значит, как этот гад решил действовать… Хитро. Очень. Сначала довести до истерики словами, а теперь — поставить перед фактом, загнать на ринг.

Тренер усмехается, но говорит тихо, почти шёпотом, будто так, чтобы слышала только я:

— Дин, дай ему шанс… А если не сумеешь, то хотя бы надери ему зад так, чтобы навсегда запомнил.

На лице сама собой появляется искренняя усмешка.

— Хорошая идея, — отвечаю так же тихо.

И всё равно выхожу на ринг. Страх и гордость переплетаются, толкают вперёд.

Ярослав не отводит взгляд: смотрит прямо, будто хочет нырнуть внутрь. Под этой тишиной чувствуется электричество, воздух густой, словно перед бурей.

Я стараюсь не разглядывать его, но всё равно взгляд падает на идеальный пресс, на каменные мышцы живота, на тень от ключицы.