Кулинарная фея в замке герцога - Полина Краншевская

Морис стиснул зубы, натянуто улыбнулся и ответил:

– Вашими молитвами, милорд, мне гораздо лучше. Я не хотел оставлять дорогую кузину одну, поэтому сразу поспешил на арену, как только пришел в себя.

Герцог одарил его долгим пронизывающим взглядом, словно решал, оставить Мориса в живых или уничтожить щелчком пальцев.

– Как видишь, Олия прекрасно справилась и без твоей помощи. Удивительно, не правда ли? Зачем такому выдающемуся повару настолько бесполезный напарник?

Глаза Мориса вмиг пожелтели, плечи напряглись и стали шире. От него повеяло угрозой и жаждой крови.

– Что вы, ваша светлость! – воскликнула я и встала так, чтобы загородить обзор на произошедшие с Морисом изменения. – Я без кузена никуда. Мне чудом удалось справиться с иглобрюхом.

Услышав о том, из какого зверя я готовила свое блюдо, стоявшие перед табличкой с нашими именами люди затрепетали и попятились. Неужели именно я неверно приготовила мясо?

– Хорошо, Олия, – тепло улыбнулся мне Стаблис. – Пока можете вместе продолжать участие в турнире. – Он перевел взгляд на оставшихся гостей и сказал: – Чтобы никому не было обидно, последние участники представят свои творения вместе, и дегустация пройдет одновременно.

У меня встал ком в горле, но я все равно кратко описала, как готовила рулет. Эва тоже сильно переживала и теребила малиновые шаровары больше обычного, но ее презентация кровяного пудинга из пучеглазой химеры прошла отлично.

Правда, потенциальные жертвы карающей десницы герцога все равно не проявили энтузиазма.

– Что ж, приступайте, – приказал Стаблис.

Морис порезал рулет, Рафаэль разложил по тарелкам пудинг, напоминавший пахнущий кровью шоколадный торт. Гости получили по кусочку того блюда, которое изначально выбрали, но никто так и не отважился попробовать.

– Знаете, вы меня утомили, – поморщился герцог. – Пора заканчивать.

Стаблис с раздражением помахал тростью над головой, дымка взметнулась, охватила людей, и они в отчаянии принялись уплетать свои порции. Я смотрела на их мучения с непередаваемым ужасом. Единственное, о чем я могла думать, так это о безвредности рулета для гостей. Мой взгляд скользил по тем людям, которым приходилось есть блюдо из иглобрюха, и все они оставались в добром здравии.

Лысому толстяку, который возмущался перед началом дегустации, достался кровяной пудинг. Он справился с выданным куском быстрее других и с облегчением разразился высоким смехом, как у впавшей в истерику неуравновешенной женщины.

– Я жив! Жив! – повизгивал он, хлопая себя по бокам. – Ничего у тебя не выйдет, проклятое отродье.

Вдруг он захрипел, схватился за горло и рухнул на колени. Его одутловатое лицо мгновенно посинело. Толстяк завалился набок и затрясся в смертельной агонии. Кто-то из гостей осознал произошедшее, заметался, но было поздно. Люди начали валиться с ног и корчиться от боли на каменном полу арены. При этом не все выглядели настолько скверно, как толстяк. Некоторые лишь сильно побледнели, но остались в сознании и попытались избавиться от проглоченной пищи.

– Ждите меня в Башне поваров, – произнес герцог и указал тростью в нашу сторону.

Голубоватая дымка тут же окружила участников турнира. Я почувствовала легкое головокружение, на миг зажмурилась, а в следующее мгновение уже оказалась вместе с остальными в зале с кафедрой и уходящими к потолку лавками.

Глава 22

Участники турнира в растерянности переглядывались, будто не до конца осознавая произошедшее. Меня колотила нервная дрожь, желудок крутило, а перед глазами стоял образ умирающего от удушья лысого толстяка. Как же так? Это не кулинарный турнир, это настоящая бойня.

Морис оказался рядом, заключил меня в объятия и прижал к груди.

– Тише Олия, тише. Все хорошо. Не стоит сожалеть о тех, кого забрали в свои чертоги духи предков. Они лучше знают, когда и чей час пробил.

– Это неправильно, – бормотала я, краем сознания улавливая, как кричит и плачет Эва. – Так быть не должно. Человеческая жизнь бесценна.

– Так и есть. – Морис поглаживал меня по спине и шептал на ухо: – Но если кто-то утратил последние проблески человечности, то духи находят способ прервать его никчемное существование. Таковы законы магического мира.

Я не могла принять его объяснения. Внутри все восставало против подобных рассуждений, жар струился по телу, требуя изменить ситуацию, вмешаться, исправить существующий порядок.

– Заткнись уже! – рявкнул Натан, сжимая тонкими пальцами виски и с раздражением глядя на Эву. Его алая рубашка повисла на тощих плечах мятым тряпьем, больше не придавая ему шарма. – Сколько можно вопить? Голова от тебя трещит.

Эва вырвалась из рук успокаивающего ее Рафаэля и кинулась на нашего гения, стискивая кулачки.

– Ты! – заголосила она, замерев в шаге от потомка эльфов. – Ты! Сам заткнись, белобрысый кривляка. Строишь из себя самого умного, а на деле подлее остальных.

– Кто бы говорил, – хмыкнул Натан и принялся рассматривать аккуратно подпиленные ногти правой руки. – Это не я отравил гостей своим блюдом.

Эва мгновенно поникла, и слезы вновь полились по ее щекам. Пряди сиреневых волос лезли в глаза, но она ничего не замечала, стоя с опущенной головой. Рафаэль попытался обнять сестру, но та отскочила в сторону и закричала, срывая голос:

– Это ошибка, мы все сделали верно! В пудинге не было никакого яда!

Натан расхохотался с видом победителя.

– Чушь! Расскажи об этом тому толстяку, который околел от одной ложки. Он будет счастлив услышать твои оправдания.

Эва завыла в голос и рухнула на колени, закрыв пылающее от стыда лицо ладонями. Я бросилась к ней, загородила собой от Натана и процедила:

– Немедленно прекрати! Ей и так плохо, а ты еще лезешь со своими замечаниями.

Натан прошелся по мне презрительным взглядом и с кривой ухмылкой протянул:

– О, наша замарашка заговорила. Не суйся не в свое дело. Проваливай в ту дыру, из которой вылезла. Тебе здесь не место.

Внутри заклокотал жар, и я приготовилась выплеснуть его на зарвавшегося гения. Но только я хотела дать волю магии, как передо мной возник Жозеф. Взгляд его светло-голубых льдистых глаз пронзил насквозь, он вспыхнул ослепительным сиянием, и жар мгновенно испарился.

– Кто ты такая? – холодящим душу шепотом спросил он.

У меня сердце в пятки ушло от ужаса. Неужели Жозеф догадался, что я из другого мира?

– Ты использовала пыльцу, – продолжал он, придвигаясь еще ближе. – Как ты это сделала?

– Какую еще пыльцу? – пролепетала я и