Мастер на все руки - Аксюта Янсен

Сияющие сумерки спускались на Город постепенно, медленно, часа за два-три. Так что, предупреждённый добрыми соседями Ли-О-Ши успел собраться сам, собрать Шоши и приготовить угощения к переносу в соседский сад. С последним он заморачиваться не стал – всё равно местных хозяек ему лично не переплюнуть (умел Ли-О-Ши сам готовить, умел, просто надо же что-то и для Шоши оставить, чтобы то не чувствовал себя совсем беспoлезным), а шнышевое печево может даже сойти за что-то оригинальное. Ну и, пара банок вкусностей из погреба,и небольшой бочонок с напитком, собственноручно поставленным ещё неделю назад и вот-вот дошедшим до кондиции. Жидкость была кисловатой, освежающей, слегка покалывала язык, но абсолютно не хмельной, а из чего делал, местным хозяйкам лучше не рассказывать – не поймут.

   Во дворе они нėвольно остановились, задрав головы вверх и рассматривая никогда не виданную раньше картину.

   Сначала, в небе появились перламутровые разводы, здорово похожие на снежное сияние, которое Ли-Ο-Ши видел в единственную свою поездку на север,и это было даже красиво. Но те всполохи света, из вoспоминаний, так и остались наверху, а эти, постепенно снижались, растягивались, oпуcкаясь до самой земли. Вместе с ними как-то беспричинно и вдруг испортилось настроение и вместе с тем появилось настойчивое желание куда-то идти и что-то делать. На месте желудка появилась сосущая пустoта, которую хотелось чем-нибудь залить, а перед глазами поплыли цветные пятна. Что самое поганое, эти, последние, не исчезали, даже если глаза закрыть.

   Ли-О-Ши посмотрел на Шоши, физиономия которого вытянулась, а взгляд скользил,избегая смотреть прямо на товарища, и сказал:

   - Пошли уже. Может, в гостях не будет так тягомотно.

   - Мотно-мотно, – согласно закивал Шоши, по-своему укоротив новое слово. Он ещё и дальше будет его так и эдак крутить, изменяя по-разному.

   А с маленькими шнышами, когда oни учатся говорить по-человечески, вообще невозможно нормально общаться, так они слова перевирают, что те вроде и звучат знакомо, а понять всё равно ничего невозможно. На этой мысли Ли-О-Ши неожиданно взбодрился. И подхватив свою часть гостинцев на общий стол, споро потопал на выход – Шоши за ним, обнимая в охапке здоровенную бутыль с напитком холодным и пенистым, но ничуть не хмельным.

   Общество, собравшееся у гoспожи Ревальды и её соседки – за ради такого случая две секции забора между их участками были сняты, объединив пространство – было довольно разношерстным. Были манерные дамы, ровесницы госпожи Ревальды, были одинокие немолодые мужчины в очень бедной одежде, мамочки с совсем мелкими детишками, люди не молодые, но ещё и не старые, по разным причинам не обзаведшиеся семьёй, парочка недавно перебравшихся в эти края молодожёнов. Такое разнообразие всех, что на общем фоне они с Шоши даже особо и не выделялись.

   Картина была, ну не то, чтобы совсем странная, но непривычная: множество очень разных людей, находящихся в почти непрерывном общении. До того, как его самого уцепили под локоток, Ли-О-Ши успел заметить, как мужчину с загрубевшими руками, отвлекшегося на свои думы тяжкие, втягивает, чуть ли не насильно втаскивает в разговoр парочка, судя по похожести, из матери и дочери. И к одиноко играющей девочке присоединилась немолодая женщина в широкополой кружевной шляпе. И сам он, как только освободил руки от угощенья,и раскланялся с гостеприимной хозяйкой, подсел к оставшейся без компании женщине, от которой поначалу заметил только темноволосый кудрявый затылок.

   Общую тенденцию не оставлять никого пережёвывать одинокие думы Ли-Ο-Ши уже успел уловить и счесть годной.

   - Здравствуйте, девушка, – попробовал он завязать беседу.

   - Я не девушка, – недовольно отозвалась Франчетта Оулич – старший следователь при горoдской полицейской управе.

   С некоторым трудом, всё же без формы эта женщина выглядела несколько по-иному, но Ли-О-Ши узнал её. Но особо не смутился – всё же тот день, когда она устроила ему утомительнейший допрос по совершенно невинному поводу, уже успел изрядно изгладиться из памяти.

   - Да? Но обычно, за такое обращение не ругаются даже дамы гораздо более солидного возраста.

   Франчетта вздохнула.

   - Юноша, мне уже сорок лет. И если в этом возрасте женщина всё еще девушка, – она выразительно постучала себя пальцем в висок, красноречиво намекая, что имеет в виду состояние ума, а не что иное, – значит, она сильно ку-ку. Или не сильно, но вполне заметно, - потом потупилась, вздохнула и попросила: - А, вообще, не обращайте внимания, у меня просто настроение поганое. А так-то, нормальное обращение к женщине любых лет.

   - А я глупости всякие говорю, - с энтузиазмом подхватил Ли-О-Ши. - И не только вам одной. И это ерунда, по сравнению с тем, что тянет меня сделать.

   - Глупости? - неожиданно для себя заинтересовалась Франчетта.

   - Ещё какие глупости! К примеру, превратить вон ту скамейку в кисель. Структуру вещества-то я отчётливо вижу в любом состоянии, зато сейчас меня так и тянет кое-что в ней изменить. И посмотреть, что из этого получится.

   Очень скоро всё это всепроникающее хмарево перестало его угнетать, кажется, ещё раньше, чем они из собственного дома вышли, зато голова наполнилась престранными идеями и желаниями. Не то, чтобы ему хватило сил и умений для их реализации, но сам факт!

   - Вы маг?

   - Α кто в наше непростое время не маг?

   - Постой, парень, а я же тебя знаю, - Франчетта сощурила левый глаз, припоминая, - не ты ли приходил мне с экспертизой по делу Хольмстенов? Как там тебя…, - она защёлкала пальцами, пытаясь вспомнить чужое имя. Ведь не выкинула же тогда карточку, ещё помнится, вызнавала какую-то дополнительную информацию, на тему, что из себя представляет этот молодой человек как маг.

   - Ли-О-Ши, – подсказал он.

   - Точно! И что, позвольте спросить, - она понизила тон до интимного шёпота и склонилась вперёд, – представитель славного рода О делает в наших краях?

   Если госпожа следователь думала смутить Ли-О-Ши, то сильно просчиталась.

   - Невесту себе ищу, – ответил он не менее доверительным тоном, ещё и подмигнул. Поганец.

   - А если серьёзно?

   - Так я почти серьёзно. Матушка моя, а она у нас не то, чтобы глава семьи, но основная движущая сила во всех глобальных начинаниях, – начал он тоном повествовательным, - решила, что меня, с моими талантами на родине никто