В паутине предательств - Адриана Максимова

Первая карта легла на стол, и Кордия осторожно перевернула ее. Любовники. Мужчина и женщина занимались любовью с цветущем саду. Чья это карта? Ее мамы и Кассиопея? Лейфа и его Нолы? Хоть любви к мужу больше не было, понимать, что у мужа есть другая женщина, было неприятно. Еще больше ее волновало, что Нола может забеременеть. Что, если она родит ему мальчика? Будь у них уже наследник, это было бы не так страшно. Но вдруг у нее с Лейфом так и не будет детей? С бездетной королевой обычно разводятся… А развод точно не входил в ее планы.

Вздохнув, королева вытащила еще одну карту. Пленница. Женщина стоит на коленях, она связана. Но если присмотреться внимательней, то можно увидеть, как она пытается разрезать веревки маленьким ножом. Легче не становилось. На третьей карте была изображена одинокая могила в лесу. Кордия достала еще одну карту, но на ней не было ничего. Колода выскользнула из ее пальцев, и карты рассыпались по полу. Значит, сказать они больше ничего не хотят.

Собрав карты, девушка положила их в бархатный мешочек с вышивкой. За дверью послышались шаги, и в комнату без стука вошел Лейф.

– Мне сказали, ты заболела, – окинув ее взглядом, проговорил он. С чего такая забота, тут же напряглась Кордия. Что ему от нее надо?

– Я уже пришла в себя, – поднимаясь ему навстречу, сказала Кордия. Она подошла к нему и положила руки на плечи. Ткань тулупа была влажной и холодной. Она подняла глаза и посмотрела на мужа. Снежинки медленно таяли на его волосах, делая их тяжелыми. Пальцы будто сами, без ее на то воли, коснулись его щеки, стирая мелкий капли. Потрескивая, догорели сразу две свечи, и в комнате стало темнее. Ветер за окном стал завывать громче. Он бился в стекло, желал выбить его рамы и радоваться его поражению.

– Завтра утром ты возвращаешься в Шиоронию, – тоном, не терпящим возражений, сказал Лейф. – Тебе нужно заняться дипломатическими отношениями с нашими союзниками. Здесь от тебя никакой пользы нет.

Кордия вспыхнула от негодования, ведь ее магия спасла их от нашествия чудовищ! Но предпочла не напоминать об этом.

– А ты?

– А я сделаю все, чтобы касталийцы не помешали тебе, – сказал Лейф. Кордия подумала, что за то время, что они в крепости, он стал старше. Он вообще стал ей казаться каким-то другим человеком, которого она прежде не знала. – Полагаю, тебе не надо объяснять, насколько все плохо.

Кордия кивнула. Посмотрела Лейфу в глаза. Раньше ей казалось, что в них скрыта особая сила, которой больше ни у кого нет. И тут же подумала о Грете, которая ждет от него ребенка. Эта мысль не давала ей покоя. Лейф так хочет наследника, что, когда узнает о ее беременности… Что если признает ее сына законным?

– Я соскучилась, – как можно искреннее соврала Кордия, обнимая Лейфа за шею. Правый уголок его губ едва заметно дернулся. Ей показалось, что не поверил.

– Да неужели, – насмешливо произнес Лейф.

– Мы так давно не были вместе… – продолжила Кордия, как можно соблазнительней. – А завтра мне уезжать…

– Чего от меня хочешь? – строго спросил Лейф. Кордия мысленно вздохнула, пожалев, что он слишком хорошо ее знает.

– Тебя, – прошептала Кордия, решив не сдаваться.

– Дорогая…

– Мне это нужно сейчас, – глядя Лейфу в глаза, сказала Кордия.

Она встала на цыпочки и заставила себя поцеловать Лейфа. Вспомнила, как они целовались впервые на конюшне отца, какое волнение она тогда испытывала и как часто билось ее сердце от его прикосновений. Ей вдруг даже стало жаль, что она больше никогда не испытает подобного.

Ладонь Лейфа скользнули ей в волосы и легла на затылок. Он ответил на ее поцелуй жадно, даже грубо и тут же перехватив инициативу, словно только и ждал все это время первый шаг от нее. Кордия с удовольствием уступила ему ведущую роль. Впрочем, как и раньше. Она всегда ему уступала. Сейчас она точно знала, ради чего это делала. Даже если Лейф погибнет, а она сможет удержать власть, то у королевы-матери всегда будет больше влияния, чем у бездетной. И ребенок, рожденный в браке, должен быть первым признан королем, тогда власть останется в семье.

Стянув с Лейфа тулуп, Кордия вытащила его рубашку из штанов и нырнула руками под тонкую ткань. Пальцы тут же почувствовали рубцы, что остались на спине Лейфа после пыток. Ей вдруг стало интересно, как к ним относится Нола? Спрашивала ли она его о них? Ведь у настоящего короля их быть не должно.

– Они тебе нравятся? – хрипло спросил Лейф, и Кордия замерла.

– Это твоя история, – ответила Кордия и провела кончиком пальца по толстому рубцу между лопаток. – И я принимаю ее.

Лейф сорвал с нее рубашку, и по коже Кордии пробежал озноб. В комнате было холодно, и она сразу начала замерзать. Король развернул ее к себе спиной, и она ощутила, как его горячие пальцы рисуют на коже узоры, касаясь каждого шрама, оставшегося после пыток. Она не знала, что он чувствует, глядя на них, но в его прикосновениях была нежность. Он убрал в сторону ее волосы, наклонившись к ней, поцеловал в шею и шепнул:

– И твои шрамы – тоже часть моей истории.

– Они тебя заводят? – нервно рассмеялась Кордия.

Лейф повернул ее к себе и посмотрел в глаза.

– Я запомню каждый из них.

Он чуть приподнял ей подбородок и поцеловал в губы.

* * *

Кордия перевернулась на живот и потерлась лбом о подушку. Ей было холодно, но она не спешила вставать. Повернула голову и посмотрела на Лейфа, который неспешно одевался. Он выглядел задумчивым, даже отстраненным.

– Что ты задумал с Пилар? – спросила Кордия.

– Раз я тебе не сказал, значит, не считаю нужным.

– Но почему? Это ведь касается и меня тоже! – возмутилась Кордия. – ты не можешь держать меня в неведенье в таких важных вещах!

– А ты не убила Мариана, когда я тебя просил, – напомнил Лейф. – Тебе даже оружие дали, а ты струсила. Предала меня.

– Лейф…

– Дамьян. Запомни уже наконец!

– Так ты мне мстишь сейчас? – обескуражено протянула Кордия, глядя, как Лейф застегивает рубашку.

– Ну что ты, дорогая. Разве это похоже на месть? – мрачно усмехнулся Лейф. – Всего лишь раздражающее тебя обстоятельство. Но мне все равно приятно.

– Ты омерзителен! – швырнув в него подушкой, с досадой воскликнула Кордия.

– Да, я тоже без ума от себя, – поймав подушку, откликнулся Лейф. – Пойдем есть. Я ужасно голоден.

– Но еще