Еще одна жизнь невесты Темного короля-2 - Дарья Стааль

– Ты успела до моего, кхм, отъезда назначить встречу мастерам лимонада?

– К счастью, нет, – с явным облегчением произнесла помощница. – Иначе бы они явно больше не согласились общаться.

– Назначай на ближайшие дни, – попросила я. – Сегодня мне нужны еще встречи с Фетресс и Алисией, раздельно.

Я задумалась, размышляя, а что еще нужно сделать прямо сейчас, когда в дверь вежливо постучали и вошла Мари. С запиской!

«Возмутительно! Я мог только (зачеркнуто) зацеловать».

И почему под тщательно зачеркнутым словом все равно угадывалось «облизать», и звучало это как очень волнительное обещание?

56

Писать ответ на такую интригующую записку было ой как сложно!

И не писать нельзя. А то вдруг Дерек подумает, что я оскорбилась. Или, что хуже, стесняюсь?!

В общем, я мучилась и гипнотизировала взглядом клочок бумаги для ответа и даже не сразу заметила, что Мари уже давно мнется в дверях.

– Лора сказала, вы меня звали… – тихо произнесла девушка, смотря на меня с любопытством. – Записку отнести?

– Звала, – вздохнула я и указала своей горничной на гостевое кресло. – Садись, будешь рассказывать.

– Что? – недоуменно спросила Мари.

– Все, что слышала, – невозмутимо ответила я. – Что говорили обо мне, о Его Величестве, про нас вместе и про нас раздельно. И то, что говорили не про нас – тоже.

– Хм… – задумчиво протянула девушка. – В основном, конечно, говорили, что Его Величество вас… ну… того… – смущенно опустила Мари взгляд.

– Сожрал, я поняла, – закатила я глаза. – И почему никто не подумал, что мы, ну не знаю, предавались первобытной страсти где-нибудь в загородном доме?!

– Как можно! – совершенно искренне возмутилась Мари. – Все же знают, что вы – принцесса благородного рода Вайнот!

И уверенно добавила:

– Леди на такое никогда не пойдет!

Ох, милое дитя, некоторые леди еще и не на такое идут, когда на кону огромные материальные выгоды.

– Что, совсем-совсем никто не верил, что мы с Его Величеством просто отдыхаем? – спросила я подозрительно.

– Если и верили, то где-то очень в глубине души, – ответила Мари.

– Ладно… – протянула я недовольно. – А еще что-нибудь важное?

– Не знаю, важное или нет, но Доротея ругалась с Нэнси, что та не выделяет ей еще людей в помощь. А Нэнси говорит, что денег нет. Но все знают, что деньги есть, только они не доходят до Нэнси!

Я на пару мгновений опешила, пытаясь осознать этот длинный монолог, а потом вспомнила, что «Доротея» – это повариха Доротея Тарок, а «Нэнси» – это экономка Нэнси Клаубер.

– Так, – проговорила я, – а раз все знают, что деньги есть, может, они еще и знают, где же они оседают, раз не доходят до Нэнси?

– Известно где! – фыркнула Мари. – У Вилреда!

Ага, значит, мои соображения оказались верны, и денюжки от министра финансов уходят прямиком к дворецкому, а там, может, и еще куда дальше. Как говорится, половину вам, половину нам, и концы в воду.

Кажется, настало время проводить инвентаризацию и погружаться в местные бытовые проблемы…

– Еще что-нибудь интересное? – спросила я, мрачно предвкушая объем работ.

– Много разного люди болтают, Ваше Высочество. Может, послушать что-то нужно конкретное?

– Послушай, что люди говорят про Фурола, – кивнула я.

– Ничего хорошего, – нахмурилась Мари.

– Вот все нехорошее слушай и мне рассказывай, – улыбнулась я.

Девушка кивнула, а затем неуверенно спросила:

– Записку то отправлять будете?

Записка!

Я снова посмотрела на послание от будущего супруга, чувствуя приятное воодушевление… Что же мне теперь его, это воодушевление, одной чувствовать?

– Сейчас! – воскликнула я и вышла из кабинета.

Стремительно пересекла свои покои в спальню, быстро прошлась по ящикам и, откопав в одном из них искомое, принялась за дело.

Ярко-алая помада превратила мой рот в такое сладкое обещание порока и всяческого безобразия, я аж сама восхитилась! Отпечатала поцелуй на бумаге и, аккуратно сложив, вернула Мари.

Горничная хитро сверкнула глазами и унеслась передавать записку.

Жаль, я не могу увидеть реакцию Дерека! Наверняка его алые глаза будут многообещающе полыхать…

57

Я успела подумать, что, кажется, обсудила все важные дела, самое время чего-нибудь пожевать и пойти начать эти дела, наконец, делать, когда они сами меня нашли.

– Ваше Высочество! – на стол моего кабинета плюхнулась пачка бумаги. – Я вас отсюда не выпущу, пока вы мне это все не согласуете!

Госпожа Фетресс смотрела на меня горящими глазами, готовая оборонять выход из моего собственного кабинета.

– Что здесь? – уныло спросила я, без особого восторга смотря на толстенную стопку листов.

– Эскизы, Ваше Высочество! – уперла руки в бока швея.

– И как вы так быстро успели добраться до дворца? – вздохнула я, потянувшись к верхнему листику.

– Лора прислала за мной, как только вы вернулись, – невозмутимо ответила Фетресс.

– Какие ответственные у меня люди… – пробормотала я. – Может, Лора еще и передала мое предложение по условиям работы?

– Передала, – решительно кивнула швея. – Это очень щедрое предложение, Ваше Высочество!

Я вежливо улыбнулась, а женщина продолжила:

– Поэтому я считаю, что обязана отрабатывать качественно каждый медяк! А потому вам придется сейчас выбрать, что я буду для вас шить!

Я хмыкнула и принялась рассматривать эскизы.

А эскизы были хороши! И, надо отдать должное швее, она довольно точно уловила мое настроение. Никаких пышных юбок с безразмерным кринолином, жутких цветочков и вульгарных вырезов. Строгие линии, чистые цвета, из украшений – сочетания тканей, крой и иногда кружева или вышивка.

– Мне нравится, – кивала я, перебирая эскизы.

Фетресс при этом отказывалась садиться и, нервничая, теребила рукава собственного платья. Я, честно говоря, не знала, почему она так переживала, но справедливо полагала, что раз хочется постоять – пусть стоит. И вообще, рассчитывала быстренько пролистать эскизы, выбрать несколько на срочный пошив, несколько – на несрочный, а остальные отдать на персональную реализацию…

Но тут долистала до последнего листика, и сухие распоряжения как-то отошли на второй план.

Это был эскиз свадебного платья.

Как правило, свадебные платья – белые, с кучей кружев, нижних юбок, бантиков, цветочков и рюшей. Считалось, что чем