Развод в 30. Новая жизнь - Мира Спарк

В спину мне летит:

— Немедленно…

Двери закрываются за мной с тихим щелчком, который звучит как приговор.

Иду по коридору, не видя ничего перед собой.

Опустошенная. Раздавленная. Совершенно одна в этом белом, безразличном ко мне мире.

Денег нет. Надежды — тоже.

Пульс бьется в висках тяжелыми, неровными ударами.

Во рту пересохло, словно я наглоталась пыли.

Цифры, которые назвал врач, мерцают перед глазами огненными пятнами. Где можно взять несколько миллионов и быстро? Вот прям сейчас?

Опустошение, холодное и липкое, медленно отступает, сменяясь лихорадочным, почти болезненным возбуждением.

Мозг лихорадочно ищет выходы, перебирает варианты, отбрасывает их один за другим.

Кредит? На такую сумму, без поручителей и с моей кредитной историей? Не дадут.

Или дадут, но слишком поздно.

Друзья? У кого из них есть такие деньги? Да и лучшая моя подруга оказалась предательницей, а остальные — скорее приятельницы и знакомые...

И тогда в голову приходит единственное имя.

От одной мысли становится физически тошно, подкатывает ком к горлу.

Алексей.

Приваливаюсь спиной к холодной крашеной стене больничного коридора.

Гладкая поверхность немного охлаждает разгоряченную кожу.

Закрываю глаза, пытаюсь взять себя в руки, дышать глубже. Но вариантов больше нет. Только он.

Но он не поможет. С какой стати?

Не из великодушия, не из человеколюбия.

Особенно после нашей последней встречи.

И тут в голове щелкает. Есть один способ.

Один-единственный козырь, который может сработать. Страшно. Но другого выхода нет.

Дрожащей рукой достаю из кармана телефон.

Палец замирает над экраном. Сердце колотится так, что кажется, выпрыгнет из груди.

Делаю глубокий вдох и набираю его номер.

Телефон будто обжигает пальцы.

Он берет трубку не сразу, заставляя меня прослушать несколько длинных гудков.

— Че тебе? — его голос хриплый, настороженный, без единого приветствия.

Сердце замирает. Делаю вдох.

— Алексей. Привет. Мне... Мне очень нужен развод. Я знаю, что и тебе тоже. Давай... давай просто договоримся.

С другой стороны — пауза. Затем короткий, безразличный смешок.

— С чего бы это тебе вдруг так срочно? Вчера еще дралась, как кошка.

— Бабушка... — голос предательски срывается. — Она в больнице. Нужна операция. Срочно. Очень дорогая.

На мгновение в голове вспыхивает дикая, глупая надежда. Может быть...

Человеческое же чувство? Просто поможет? В займы даст...

Но его голос становится медленным, тягучим, пропитанным самодовольством.

— Так-так... — тянет он. — Деньги. Серьезные, значит. Я слушаю тебя, Алиска. Что ты можешь предложить?

45

Алиса

— Развод, — говорю я твердо.

В трубке молчание.

— Та-ак, — тянет он раздумывая. — Развод, значит. Ну, а мне-то это зачем?

Он идеально чувствует мое состояние.

Я уверена, что будет стараться воспользоваться по полной.

— Ты пойми, Алис. У нас с Женькой скоро ребенок будет…

Специально давит. Старается причинить боль, отыграться прошлое унижение.

— Мне сейчас деньгами раскидываться ни к чему. А развод… ну так я не слишком тороплюсь.

— Я уступлю квартиру…

— Угу, — перебивает он меня. — Так она моя. Как ты можешь мне ее уступить?

Меня начинает колотить дрожь.

Каждое слово, каждая секунда разговора с ним — как пытка.

Но ради бабули я должна все сделать.

— Алексей, давай не будем начинать все с начала, — твердо говорю я. — Ты же знаешь прекрасно, что все будет делиться по закону — пятьдесят на пятьдесят.

— И что ты предлагаешь?

— Ты даешь мне нужную сумму — я отказываюсь в твою пользу от квартиры.

— Юридически оформляем? — недоверчиво спрашивает он.

— Конечно. У меня нет цели тебя обмануть, — устало отвечаю я.

И тут же понимаю — лживый человек во всех будет искать ложь, и думать, что его хотят обмануть.

Но с Алексеем я действительно готова подписать все, что угодно, лишь бы отвязаться от него и помочь бабушке.

Если подумать, то это даже можно будет считать удачей.

— А ребенок чей? — неожиданно он выбивает у меня почву из-под ног.

— Чей… — глупо повторяю, не в силах сообразить, что можно ответить.

— Да-да, — раздражается Алексей. — Чей я тебя спрашиваю ребенок. Только давай без выкрутасов.

Сердце отдает стуком в голову. Во рту пересыхает и кружиться голова.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Понимаешь, в клинике…

— Да-да, я все сам знаю. И еще, Алисочка, я знаю, что по закону на меня запишут этого ребенка в случае нашего с тобой развода.

Не понимаю, куда он клонит.

— Да нет, Леш…

Проблема в том, что я сама не знаю порядка. Не успела еще поинтересоваться всеми этими нюансами.

— Че ты данеткаешь мне? Я знаю, как будет. Ну и нафига мне с тобой разводиться?

Я окончательно запутываюсь.

Все накладывается на стресс.

Чувствую себя абсолютно одинокой. Поддержки нет и взять ее неоткуда.

— Значит так, — деловито начинает Алексей. — Сколько тебе там надо?

Называю цифру — это едва треть стоимости нашей квартиры.

Сделка для Алексея более чем выгодная, но ему надо больше.

Он, как кровосос, хочет получить все.

— Хорошо. Я согласен. Квартира моя, ты получаешь свои два с половиной миллиона.

Сердце начинает радостно трепетать, но я стараюсь не поддаваться радости — уверена, он придумает что-то еще.

— По ребенку решаем так.

На лбу выступает испарина. Что еще он задумал?

— Мое условие — тест ДНК не делаешь, поняла?

— Н-нет…

— Меня в отцы не записываешь, и отказываешься от претензий, поняла?

Я все еще ничего не понимаю.

Ведь если он уверен, что ребенок не его, то наоборот должен настаивать на проведении теста.

— Ничего не хочу знать. У меня скоро будет сын. Мой настоящий сын. Никаких алиментов я платить тебе не собираюсь, ясно?

Сглатываю комок и все еще не очень понимаю.

— А если сделаешь тест — а я узнаю. Или будешь что-то мутить с отцовством, то я… — задумывается. — Я у тебя ребенка быстро заберу, поняла?

Леденящий, животный ужас сотрясает.

— Но, Алексей, зачем?

— Я тебе все объяснил. Если мозгов не хватает понять, это не мои проблемы. Я тебе разжевывать схемы не собираюсь. Сказал и точка. Никаких тестов, никаких алиментов, пишешь претензию, заверяем у нотариуса и юриста, ясно?

— Подожди-подожди, но… как же без теста? Ведь точно не известно из-за этой ошибки кто отец… Как ты себе представляешь…

— Я себе никак не представляю! — взрывается он. — Мне плевать, ясно. Но рисковать я не собираюсь. У тебя ведь не так много кандидатов кто мог тебя обрюхатить, так?

Молчим.

Он тяжело дышит в трубку.

— Если тебя твой хахаль не обеспечивает, я не виноват. Ты мне набрала. Не я тебе. Я могу и трубку положить. Забыть о тебе и все. Плевать и растереть…

— Нет-нет, — кричу