Верни меня - Диана Каюмова

— Ты думаешь, я не изменился? — спросил я, и голос прозвучал глухо.

— Я не знаю. Ты стараешься. Я вижу. Но иногда... — она запнулась. — Иногда мне кажется, что ты слишком стараешься. Что ты подавляешь себя. Что настоящий ты — тот, который кричал на меня, который говорил, что жалеет, что Вера родилась, — он всё ещё там, внутри. И однажды он вырвется наружу.

Это было как пощёчина. Я отпустил её плечи и отступил на шаг.

— Ты правда думаешь, что я способен на это снова?

— Я не знаю, — повторила она, и в её голосе была такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Я хочу верить тебе. Но мой страх сильнее меня.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая, удушающая. Я стоял и смотрел на женщину, которую любил больше жизни, и понимал: я сам создал этот страх. Я заслужил его. Но слышать, что она до сих пор не доверяет мне — после всего, что я сделал, после всего, через что мы прошли, — было невыносимо.

Я хотел закричать. Хотел ударить кулаком в стену. Хотел схватить её за плечи и трясти, пока она не поверит мне. Но я знал — это только подтвердит её правоту.

Я сжал кулаки и заставил себя дышать ровно.

— Что мне сделать? — спросил я. — Что я должен сделать, чтобы ты поверила?

Она покачала головой.

— Не знаю. Может быть, ничего. Может быть, это моя проблема. Может быть, я никогда не смогу доверять тебе полностью.

Эти слова резанули острее ножа.

— Тогда зачем ты со мной? — спросил я. — Зачем ты надела кольцо? Зачем мы переехали вместе?

— Потому что я люблю тебя, — сказала она, и по её щеке скатилась слеза. — Но любовь и доверие — разные вещи. Любовь у меня есть. А доверие... его я собираю по крупицам. И пока что крупиц недостаточно.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает гнев. Не на неё — на себя. На того мудака, которым я был три года назад. На те слова, которые я сказал и которые до сих пор отравляли нашу жизнь. На то, что я сделал с ней — с нами — и что, возможно, уже никогда не исправить.

— Я не знаю, что мне делать, — сказал я честно. — Я думал, что если буду идеальным, ты поверишь. Но, кажется, идеальность — это тоже неправильно. Ты видишь в ней фальшь. И ты права. Я не идеален. Я никогда не был идеальным. Я — тот, кто однажды сломал тебя. И я живу с этим каждый день.

Кира молчала. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Я шагнул к ней и взял её за руку. Она не отдёрнулась.

— Я не могу обещать, что никогда не ошибусь, — продолжил я. — Я живой человек, Кира. Я могу сорваться, могу накричать, могу сказать что-то, о чём потом пожалею. Но я клянусь тебе: я никогда — слышишь, никогда — не повторю того, что было три года назад. Я скорее отрежу себе язык, чем скажу тебе или Вере что-то подобное. И если ты не веришь мне сейчас, я готов ждать. Год, два, десять лет. Я дождусь.

Она подняла на меня глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но что-то изменилось. Какая-то стена, которую она возвела между нами за последние дни, дала трещину.

— Ты правда готов ждать? — спросила она.

— Я ждал три года. Подожду ещё.

Она всхлипнула, и я притянул её к себе. Она уткнулась лицом в мою грудь и разрыдалась — громко, навзрыд, как не позволяла себе плакать никогда. Я гладил её по волосам и шептал всякую чушь — что всё будет хорошо, что мы справимся, что я рядом.

А сам думал: сколько ещё нам придётся пройти через это? Сколько раз ей нужно будет услышать мои клятвы, чтобы поверить? И хватит ли у меня сил не сорваться?

Я не знал ответов. Но знал одно: я не сдамся. Ни за что. Пока она носит моё кольцо на пальце, пока она спит в моей постели, пока она смотрит на меня так, как сейчас, — у нас есть шанс.

И я использую этот шанс на все сто.

Глава 35. Кира

Он вышел, прикрыл дверь, и я осталась одна.

В комнате было тихо, только дождь барабанил по стеклу и где-то далеко шумел трамвай. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Не от холода — от страха. От того, что я только что сказала человеку, которого люблю, что, возможно, никогда не смогу ему доверять. И от того, что это была правда.

Я слышала, как он ходит по кухне. Слышала звон стакана, плеск виски. Слышала, как он сел за стол и затих. И от этой тишины мне становилось только хуже. Я представила его лицо — такое, каким оно было, когда я сказала, что сомневаюсь в нём. Он не кричал, не злился, не бил кулаком в стену. Он просто смотрел на меня — и в его глазах была такая боль, что я едва не попросила прощения прямо там.

Но я не попросила. Потому что это тоже была бы ложь.

Я легла и уставилась в потолок. Сон не шёл. В голове крутились обрывки нашего разговора. «Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила». «Может быть, ничего». «Тогда зачем ты со мной?» И мой ответ — честный, безжалостный: «Потому что я люблю тебя. Но любовь и доверие — разные вещи».

Я сама не знала, откуда взялись эти слова. Они копились во мне неделями — с того самого дня, как мы переехали в эту квартиру. Нет, раньше. С того дня, как я надела кольцо. С того момента, как я решила дать нам второй шанс. Где-то глубоко внутри всё это время сидел страх — липкий, холодный, как питерский туман. Страх, что однажды он снова станет прежним. Что я снова услышу те слова. Что