Пламя - Наталия Джастер

— Элиот родом из греховной и весьма креативной нации, — невозмутимо сказал шут. — Как ты думаешь, что он думает?

Правда. К тому же, как мой лучший друг, Элиот был последним человеком, который стал бы шарахаться от нашего поведения. Ни он, ни Каденс. И, по правде говоря, мы с Поэтом не сделали ничего такого, чего стоило бы стыдиться.

Быстро пробормотав мне в волосы, шут объяснил, что оставил ленту как сигнал для Элиота и Каденс о своем прибытии, а также как просьбу не беспокоить нас сегодня утром. Мой лучший друг, должно быть, заметил ленту, в отличие от леди. Это объясняло появление Каденс на моем пороге, а не Элиота, который в противном случае обеспокоился бы тем, почему я еще не встала.

Несмотря ни на что, я знала своего театрального шута. Его действия не были продиктованы исключительно практичностью. Этот мужчина не мог ничего сделать, не превратив это в спектакль.

Я обхватила его бицепс свободной рукой, слегка встряхнув его.

— Ты повеса.

Поэт прикусил мочку моего уха.

— Тебе нравится, когда я веду себя как повеса.

— Да, — ответила я. — Очень.

Удовлетворенный, шут поцеловал меня в макушку и прижал ближе к себе. Мы перебрались на один из верхних подвесных помостов, расположенный ниже самого высокого моста, где мы с Поэтом занимались любовью прошлой ночью. На площадке шут шагнул вперед, туда, где Элиот разводил огонь в одном из очагов.

Каденс взяла минутку, чтобы полюбоваться задницей моего любовника, прежде чем повернуться и встретить мой неодобрительный сердитый взгляд.

— Ой, прекрати, — фыркнула она. — Все знают, что член этого мужчины принадлежит тебе так же, как и его сердце. И отличная работа, Ваше Высочество.

Ее голос достиг уровня игривости, которого я не слышала уже три месяца.

— Секс на ножках, вот кто этот шут. И всё же он выглядит полностью покоренным, а ты выглядишь так, будто у тебя было пятнадцать оргазмов.

Отвлекшись, я нарочито окинула леди взглядом. Помимо роскошного платья, Каденс расчесала волосы, позволив им спадать свободными Весенними волнами. Я сжала губы, сдерживая веселье.

— А ты выглядишь так, будто тоже зря времени не теряла.

Я одарила ее многозначительным взглядом, от которого она отмахнулась.

— Это же Поэт. Думаешь, я не собиралась реабилитироваться после того, что он увидел двадцать минут назад? В любом случае, кому какое дело? — Она жестом поторопила меня и заговорила доверительным тоном: — А теперь подробности. Мне нужны все пикантные мелочи.

— Ты их не получишь, — пропела я, вальяжно проходя мимо леди, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться над ее надутыми губками.

Что ж. Возможно, я поделюсь парой крошек в следующий раз, когда мы останемся наедине.

Две скамьи в форме полумесяца, встроенные в помост, стояли друг напротив друга по обе стороны от пылающего костра. Вокруг нас устремлялась в небо панорама дубов и нисс, их листья источали оранжевые и бордовые оттенки. Осенью солнце садилось рано, и сумерки лились сквозь сплетения деревьев.

Мир пах кедром, ванилью и древесным дымом. После того как мы набросились на куски пирога с картофелем и грибами, запив все это кувшинами воды, я свернулась калачиком под боком у Поэта, пока Элиот играл на лютне. Пламя очерчивало профиль моего друга, подсвечивая кончики его золотистых волн, татуировку на шее и кончики пальцев, перебирающие струны. Каденс откинулась на спинку скамьи рядом с ним и смотрела на небо, которое на этот раз было свободно от туч и тумана.

Поэт любовался пейзажем, то и дело изучая меня и наших спутников. Я видела нашу группу его глазами: от щетины на лице Элиота до мозолей на руках Каденс, и наших общих шрамов от тренировок с оружием и жизни в дикой природе. Если не считать ухода за собой, черты наших лиц заострились, став более суровыми.

Элиот в потертом пуловере, облегающем его фигуру. Каденс в помятой ткани и с грязью, пачкающей ее обнаженные пальцы ног, несмотря на все усилия привести себя в порядок. Мы с Поэтом, одетые так же скромно, как и в коттедже Джинни.

Элиот сказал, что мы с Поэтом не изменились. Это было в основном правдой и отчасти нет. Мы все остались теми же, но стали другими. Когда-то эта мысль встревожила бы меня, но теперь тысяча кирпичей упала с моих плеч. Я дорожила тем, кем мы все стали, и доверяла тому, что сделает с нами будущее.

После сегодняшней ночи все снова изменится. Поэт был прямолинеен, держа меня в курсе дел Осени, но он рассказал мне не все. Я чувствовала, что он что-то скрывает, приберегает на потом. Поэтому я цеплялась за мирные остатки этого момента, еще одно затишье перед очередной бурей.

Когда Элиот взял последний аккорд, ноты растворились в деревьях и исчезли. До этого мы сидели в комфортной тишине, но теперь между нами повисло более тяжелое молчание.

Коварный шут. Прагматичная принцесса. Разговорчивый менестрель. Высокомерная леди.

Неизвестно было, кто заговорит первым. Пока Каденс не хлопнула в ладоши и не перевела взгляд на Поэта.

— Ничего не утаивай. Я изнываю от жажды сплетен.

Элиот опер лютню о землю и криво усмехнулся:

— Сплетни перед новостями.

— Новости перед планами, — поправила я.

— Я перед всем остальным, — парировал Поэт.

Все тихонько рассмеялись, хотя в этих звуках не было искренности. Я рассказала Поэту свою версию событий, поэтому Элиот и Каденс дополнили остальное о нашем пребывании здесь. После этого мой шут наклонился вперед и сцепил пальцы домиком. На его расстегнутой рубашке и бархатных штанах не было никаких украшений, отчего обилие колец, украшавших его пальцы, выделялось еще сильнее.

Он дал Элиоту и Каденс краткое резюме всего, что рассказал мне, и ответил на их вопросы, прежде чем остановить взгляд на мне. Тлеющие угли обожгли его радужки, превратив их в зеленый огонь.

— Осени нужна ты, Сладкая Колючка.

Мое сердце сжалось. Я выпрямилась и сцепила руки на коленях.

— Что еще произошло?

— Случился Риз. — Челюсть Поэта сжалась. — Этот ублюдок что-то искал в ту ночь, когда я пытался его кремировать. В полночь он бродил по кленовому пастбищу, ощупывая своими лапами каждое дерево.

Шипение вырвалось из моих легких.

— Тайные ходы.

Мой шут склонил голову.

— Похоже, он знает об их существовании.

— Тайные ходы? — подсказала Каденс.

Ярость и чувство защиты покалывали мою кожу. Я изо всех сил пыталась взять себя в руки, описывая друзьям скрытые туннели замка, как они были построены столетия назад в качестве путей отхода на случай осады. Попасть в них можно было только двумя способами: либо через панели, скрытые в