Бунтарка. (не)правильная любовь - Екатерина Юрьевна Васина

Меня временно перенесло в другой мир, наполненный только лишь звуками и легкими прикосновениями. Я не столько танцевала, сколько парила в темноте. Живой, бархатной и такой манящей…

Не сразу поняла откуда взялся диссонанс. Просто двигалась в танце, чувствуя, как по спине скользят широкие мужские ладони, как плечи обжигают прикосновениями, а висок — поцелуем. Как и плечо, с которого соскользнула тонкая лямка.

Потом поняла, что в танце мы движемся не вдвоем, а втроем.

И точно окатило холодным душем. От души, с размаху. Так, что даже кожа на миг заледенела, хотя еще вот только что горела невидимым пламенем.

Резкое отрезвление напоминало пробуждение от сладкого тягучего сна.

Я танцевала на свингерской вечеринке. С двумя мужчинами. Которые стояли так близко, что я ощущала нижней своей частью насколько они возбуждены.

Вашу ма-а-а-ать!

Говорят, что иногда после развода женщины ударяются во все тяжкие. Но, кажется, я могла сейчас побить все рекорды. Вот тебе и послала обоих с утра.

«Договорились, гады!» — мелькнула паническая мысль, пока я стояла и чувствовала два напряженных мужских тела.

Что это? Месть? Решение «поделить» меня по-братски?

Так нельзя!

Я забарахталась, выворачиваясь из объятий, сдергивая ленту. На миг зажмурилась, так как даже приглушенный свет зала ударил по глазам. Краем зрения увидела, как опускается на пол белый лоскут. А сама рванула вперед.

— Крис! — послышался голос Марка.

Главное, никаких сцен. Обернулась и схлестнулась взглядами с ним, потом с Тимуро. Оба мужчины остановились, точно врезались в невидимую стену.

— Не подходите! — проговорила тихо.

Так тихо, что они не могли услышать, но угадали по движению губ.

— Так нельзя! — снова прошептала, и на этот раз Тим сделал шаг вперед, протянул руку.

Но я уже отвернулась, чтобы торопливо удрать в свой кабинет. Плевать, сейчас бегство казалось мне наилучшим выходом. Вызову оттуда такси и поеду домой. Если же эти засядут у двери, то останусь спать на диване.

Пошло оно все!

Едва заперла дверь, как в нее постучали. Следом послышался резкий голос Марка:

— Кристина, открой!

— Нет!

— Что случилось?!

Они еще спрашивают? Я нервно хохотнула, одновременно открывая все шкафы. Забренчали многочисленные дурацкие статуэтки. Надо бы их выбросить. Одна из ваз упала, со звоном разлетелась на осколки. Ну и пусть!

Звук этот определенно услышали и Тим с Марком. Прекратили стучать и притихли. Я же в сердцах прорычала ругательство. Ни капли алкоголя в кабинете не было. А мне так хотелось сейчас напиться до звездочек в глазах!

В итоге остановилась посреди кабинета и со всей силой растерла щеки руками. Нет, Крис, одумайся! Алкоголь точно не выход.

— Уходите! — велела сдавленно. — Вы! Просто танец… просто танец!

— Скажешь, это было что-то другое?

«А нет что ли? Я чуть не кончила прямо там, на виду у всех!»

— Я вам не открою, — ответила упрямо, — если не уйдете — лягу спать здесь, на диване.

— Любую дверь можно вскрыть, — сообщил Тимур на свою голову.

— Давай! — предложила едва ли не радостно. — Проверим, как громко я могу орать.

За дверью выругались, видимо, поверили. Хотя на самом деле вряд ли я смогу бы даже пискнуть. Это означало крах вечеринки. Визги могли привлечь внимание гостей.

— Уходите, — повторила еще раз, — я же сказала, чтобы сначала разобрались в себе.

— Мы разобрались.

— Это… это неправильно!

— Что неправильно, Крис?

И голос Тимура, видимо, чтобы окончательно меня добить:

— Не пробовала прислушаться к себе? Хочешь, чтобы ы передрались за тебя?

— Хочу, чтобы вы ушли!

Я сползла на пол, посреди кабинета. Повторила едва ли не криком:

— Уйдите!

И зажала уши руками, закрыла глаза. Сидела так долго, очень долго. Так долго, что затекла правая нога, так что пришлось ее распрямлять. После чего ее закололи сотни невидимых иголок. Лишь тогда я со стоном выпрямилась, чувствуя странную пустоту в голове. В отличие от остального тела, где обида боролась и желанием.

Нельзя любить сразу двоих. Черт подери, это не влюбленность даже, а голая похоть. Неплохо для того, чтобы развлечься, но… но не этого я хотела.

Потому сейчас сидела и беззвучно ревела, размазывая тушь по щекам.

Не знаю сколько прошло времени. В какой-то момент услышала легкий щелчок, резко вскинула голову и увидела этих двух, входящих в кабинет. Открыла рот…и закрыла. А смысл орать то?

— Пандочка, — умилился Тимур, пока Марк разглядывал меня с неприкрытой тревогой, — посмотри на себя в зеркало.

Молча продемонстрировала ему оттопыренный средний палец. Я и без зеркала знаю, как выгляжу. Тушь не водостойкая, а рыдала я от души и размазывала смесь слез и косметики по лицу. Так что панда — мягко сказано, скорее — неведома зверюшка.

— Ты же понимаешь, — начал Марк, — что мы тебя так оставить не можем.

— Ты же понимаешь, — прогнусавила в ответ, — что я вас видеть не желаю!

На самом деле желала, но неправильно это.

Неправильно!

Вбитые с детства нормы вопили сейчас, что нельзя тянуться к двоим мужчинам сразу. Это ужасно, это просто похоть. И я только испорчу отношения с ними обоими, если позволю себе поддаться порыву.

— Наша ошибка, — признался Тимур, — ладно, ладно, моя. Это я предложил проверить кто тебя больше привлекает.

— Идиот… — сообщила ему.

— Два идиота, — вздохнул Марк, — вставай.

— С какой радости?

— Отвезем тебя домой. Извини, но оставлять тебя здесь нет ни малейшего желания.

А у меня ни малейшего желания не было оставаться с ними наедине. Но… я представила, как выгляжу, прикинула сколько буду ждать такси перед выходными, а на улице уже глухая ночь. И внутри уже голову поднимает страх. Пусть умом я понимала, что Марко не может оказаться на улицах моего города, все равно продолжала бояться.

— Отвезите меня к матери, — проговорила, поднимаясь, — только сумку возьму.

Кинула взгляд на маску, что лежала на полу. Переодеться бы, но сил не было. Хотелось просто уехать отсюда, потом набросила сверху короткий плащ и повернулась к мужчинам.

— Через рабочий вход.

— Крис…

— Стоп! — подняла я руку. — Никаких разговоров. Просто отвезите, ясно? Без извинений, без всего. Я хочу сидеть и думать. Больше мне ничего не надо.

Увидела, как заходили желваки на скулах Тимура, как взгляд Марка заледенел. Но они сдержались, лишь молча посторонились, пропуская меня вперед.

А я… а у меня из головы никак не желал уходить недавний танец. И чувство полета в руках обоих мужчин. До того, как пришло жестоко отрезвление. И до было обидно, что снова чуть намокли ресницы. Хорошо в полутьме клуба этого никто не заметил.

Через второй выход мы незаметно выскользнули из клуба. Но с облегчением