Воспитание мисс Грейнджер - Olivia Winner

посередине. Маленький ящик походил скорее на шкатулку и напомнил ей ту, в которой её мама хранила свои серебряные украшения. Взяв его в руки, Гермиона внезапно заметила рядом с ним ещё один ящичек, сделанный из полированного чёрного дерева. Тот был немного меньше остальных, но также соответствовал описанию. Она достала и его тоже, положив оба ящика на стол. В первом обнаружились маленькие склянки, стоявшие рядами. Зелья были не подписаны, но она узнала некоторые из них.

Когда она открыла маленький чёрный ящичек, ей потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться, что лежит внутри. Там не хранилось никаких зелий. Сначала она вообще ничего не поняла. Всё деликатно прикрывала шелковистая чёрная ткань. Гермиона уже собиралась закрыть его, но внезапно узнала свой почерк на маленьком клочке пергамента, и любопытство взяло верх.

Как выяснилось, содержимое скрывала вовсе не ткань, а её чёрные трусики — те самые, которые она надела, когда он отшлёпал её в самый первый раз. Она подняла их, смущённая, но сильно взволнованная. «Не могу поверить, что они всё ещё у него! Почему он хранит их в лаборатории?» Под ними она обнаружила ещё одни кружевные трусики, случайно оставленные ею в его спальне, и бюстгальтер, однажды утром забытый на подушке. Гермиона улыбнулась, когда увидела, что трусики, присланные ему этим летом во время разлуки, тоже покоились на самом дне.

Под коллекцией нижнего белья лежали обрывки пергамента. Она брала один за другим и просматривала записи. Снейп хранил все до единого письма, которые она когда-либо ему писала. Сверху были послания с начала лета, а также каждая записка ещё со времен её учебы в Хогвартсе. Её почерк. Мольбы встретиться с ним и вопросы о том, где и когда. Там было всё.

«Я пошёл обедать».

«Я закончила читать ту книгу, которую вы мне посоветовали».

«Хочу, чтобы к моему возращению домой, ты встретила меня голой».

В самом низу стопки она нашла их фотографию из «Ежедневного пророка», хотя саму статью он отрезал.

Гермиона улыбнулась и зарылась ещё глубже. Там оказался красный тюльпан из сада, сухой и плоский, как будто его высушили между книжных страниц. Она сразу же его узнала. Северус сорвал его для неё в своём саду и оставил на кухонном столе после той ночи, когда они впервые отправились в «Эрос». Рядом с цветком она заметила две склянки. Одна из них была наполнена песком. «Должно быть, с пляжа нашего тропического острова». А другая… её девственной кровью. «Похоже, он использовал лишь небольшое количество для защитного талисмана». Гермиона прижала руку к груди и сквозь ткань рубашки почувствовала приятную пульсацию в потеплевшем янтарном украшении.

Её сердце как будто растаяло и вытекло из груди. Она даже представить себе не могла, что Северус настолько сентиментален. «Оказывается, в отличие от меня, он многое скрывает». К своему стыду, Гермиона подумала, что не сохранила ни одной его записки. Она быстро вернула всё обратно в ящик. «Мне не следовало совать нос в чужие вещи! Если он хочет держать всё при себе — это его дело. Так! Нужно успокоиться! Он сразу заподозрит неладное, если я вернусь из подвала такая взбудораженная».

Гермиона захлопнула сундук и вернула его на прежнее место. Неожиданное открытие стало счастливой тайной, которую она теперь уносила с собой. Когда она поднялась в спальню, Северус устало посмотрел на неё, его глаза слипались ото сна.

— Почему ты так долго?

— Там было очень темно, — слукавила она, поставив ящичек на кровать.

— Хм-м… — недоверчиво протянул он. — Давай его сюда.

Гермиона положила всё ему на колени. Он поднял крышку и начал вытаскивать склянки, раскладывая их рядом с собой на кровати.

— Хочешь Умиротворяющий бальзам?

— Нет, спасибо. Ты собираешься всё это выпить? — спросила она, когда куча зелий выросла прямо на глазах.

— Восстанавливающий эликсир, Исцеляющее, Регенерирующее, Кроветворное, Успокоительное, Мышечный релаксант и Снотворное.

— Может быть, не стоит пить всё одновременно?

— Раньше я принимал и больше, — отмахнулся он.

— Они не будут противодействовать друг другу? Тебе нужно поспать.

Он кивнул и осушил один из флаконов, наполненный оранжевой жидкостью.

— Ни в одном из них нет бодрящих свойств. Я приму Снотворное через пару часов.

— Северус, боюсь, ты «улетишь» от этой смеси, как на Нимбусе.

Он иронично ухмыльнулся ей и проглотил ещё один флакон.

— Не вздумай воспользоваться моим телом, пока я буду в отключке, девочка.

* * *

Остаток вечера прошёл забавно. Гермиона отвела Северуса в туалет и обратно, прежде чем на него разом обрушился эффект всех зелий вместе взятых. Она уже укладывала его обратно в постель, когда он схватил её за руку и переплёл свои пальцы с её.

— Пора спать, — заговорщически сообщил он.

Гермиона с трудом сдержала улыбку.

— Мне нужно принять душ. Я грязная.

— Грязная, — повторил он. — Такая гряз-зная дев-чон-нка…

— Северус, с тобой всё в порядке?

— Да. Зачем ты оделась?

На ней были только трусики и футболка.

— Мне холодно, и я не хотела бегать по дому топлесс.

— Я могу тебя согреть.

Гермиона улыбнулась. «Оказывается, под кайфом он становится гораздо дружелюбнее».

— Я знаю. У тебя это очень хорошо получается, но сейчас тебе нельзя двигаться. Ты можешь случайно сам себе навредить. Так что постарайся лежать спокойно, а я быстренько приму душ.

— Разденься для меня.

Она рассмеялась.

— Вообще-то я не танцовщица!

— Ты прекрас-с-сно танцуешь. Я наблюдал за тобой на Святочном Балу.

Её брови удивлённо поднялись вверх.

— Это же было на четвёртом курсе. Ты что, шпионил за мной?

— Нет, мы должны были присматривать за Поттером.

— Понятно. Ну, на самом деле медленные танцы сильно отличаются от стриптиза.

— Сними одежду. Я хочу увидеть тебя до того, как ты примешь душ.

Он отпустил её руку, и Гермиона со снисходительной улыбкой стянула через голову футболку.

— Как красиво! И их тоже, — промурлыкал он, кивком побуждая её снять красные трусики.

Покачав бёдрами, она игриво сбросила бельё на пол, а затем подняла их и кинула ему, когда уже выходила за дверь.

— Оставайся в постели. Я скоро вернусь.

Приняв душ так быстро, как только могла, Гермиона поспешила в спальню, обернувшись полотенцем. Её глазам предстала в высшей степени милая картина: Северус гладил её трусики здоровой рукой, словно котёнка, лежащего у него на груди.

— Хочешь перекусить перед сном? — от изумления она брякнула первое, что пришло в голову. — Мы ведь толком не ужинали.

— Под закуской ты подразумеваешь себя? — слабым голосом спросил он.

— Нет, я имею в виду нормальную питательную еду.

— Ты меня покормишь? У меня сломана рука.

Она расхохоталась.

— Твоя рука не сломана,